Приблизились еще, Олег сказал неуверенно:
– Так это же… не может быть… это Пуруша!
Таргитай смотрел то на волхва, то на смутно виднеющуюся гору.
– А что за Пуруша?
– Ну… Пуруша и есть Пуруша. Что тебе еще?
– А что он порушил?
– Я мало слышал о тех временах. Но порушить, судя по такой громадине, может многое.
Таргитай наконец различил, что гигантский человек, если это человек, состоит как бы из двух гигантов. На плечах великана не голова – поднимается такой же зверино-могучий торс. Он уходит в облака, оттуда опускаются видимые по локти вторые руки, верхние. Четверорукий гигант не двигался – так показалось, лишь грудь едва заметно увеличивалась в размерах. Полдня вдыхает воздух, подумал Таргитай со страхом, полдня выдыхает.
– Род сотворил его первым, – сказал Олег напряженно. – Это Первочеловек… Хотя он еще не человек, если говорить правду. И не бог. Полубог, получеловек, полу… не знаю что. Род только начинал придумывать нас… Нет, еще не людей, а то, что потом стало нами.
– Он перекидывается?
– Ты что? Подумать страшно.
– Такой зверь, – сказал Таргитай с дрожью, – всю землю бы опустошил.
– Он еще не меняет своего обличья, как дано человеку. И бессмертен, как все боги.
– Бессмертен? Почему тогда здесь, в мире мертвых?
– Раньше не было мира мертвых, разве я не говорил? Потому Пуруша не замечает разницы. Он бродит везде. Не знаю, бывает ли в вирии…
– А зачем он?
– Род еще не знал, я ж говорил.
– А зачем творил?
Олег ответил с досадой, только бы остановить дурацкие вопросы:
– Слушай, зачем ты слагаешь песни?
Таргитай подумал, неожиданно кивнул с самым глубокомысленным видом:
– Ты прав. Я тоже творю песни… просто так. Как Род.
Как я не прибил этого дурака так долго, подумал Олег с мрачной злостью. Наверное, добрее меня нет на свете. Или сдержаннее.
Пуруша растаял в сумраке. Вдогонку долго доносился шорох, затем изгоев догнала и толкнула в спины волна теплого нечистого воздуха: Пуруша сделал мощный выдох.
Когда среди ледяного безмолвия, стужи и вздыбленных торосов они увидели две человеческие фигурки, то сперва не поверили своим глазам. По снежной целине шли, взявшись за руки, мужчина и женщина. Оба в накинутых на плечи звериных шкурах, ежились от холода и ветра, укрывали лица. Женщина часто оступалась. Мужчина всякий раз подхватывал, вел, бережно обняв за плечи.
– Голову даю наотрез, – сказал Таргитай загораясь, – что это живые!
– Тебе можно спорить, – согласился Олег. – Ты и без головы такой же умный. Правда, петь не сумеешь… Но это даже хорошо.
– Они живые!
– Они похожи на живых, – согласился Олег.
Мужчина и женщина заметили их, но мир был суров и жесток даже для них, жителей подземного мира, потому лишь бросили взгляд, дальше шли так же обреченно и настойчиво, оставляя глубокие следы.
На окрик Олега оглянулся лишь мужчина, тут же пошел было дальше, но тут его словно ткнули в спину. Он выпрямился, медленно повернулся. Глаза стали круглыми. Женщина тоже повернулась, взвизгнула, ухватилась мужчине за локоть.
– Мы с миром, – сказал Олег торопливо. – Не бойтесь!
Оба, мужчина и женщина, настороженно рассматривали двух чужаков в звериных шкурах. В глазах было великое удивление. Мужчина кашлянул, спросил глубоким простуженным голосом:
– Кто вы?
– Люди, – уклончиво ответил Олег. – А кто ты будешь, добрый человек? И что за женщина с тобой, такая не похожая на других?
Мужчина смотрел на него глубоко запавшими глазами. Иней серебрился на бровях и короткой бородке. Русые волосы ниспадали на широкие плечи. У женщины было непривычно светлое умиротворенное лицо. Она смотрела на спутника с любовью и преданностью. Неврам показалось, что никогда еще не видели такого чистого одухотворенного лица.
– Мы что, – ответил мужчина медленно, не сводя изумленных глаз с невров. – Мы здесь уже обвыклись… И в подземном мире ежели обживешься, то ничего. Но как вы сюда попали?
Олег медлил, в голове роем клубились мысли: сказать не сказать, – Таргитай сопел, таращил на странную пару глаза. Внезапно поклонился женщине:
– Слава тебе, Забава. И сейчас кощунники поют о тебе.
Женщина застенчиво улыбнулась, повернула сияющее лицо к спутнику. Тот нежно обнял ее.
– Не забыли?
– И не забудут, – сказал Таргитай горячо.
Мужчина поднял руку в приветствии и прощании. Красное обветренное лицо сморщилось в улыбке. Сосульки на усах звенели. С женщиной, которая прижималась, как ребенок, пошли, взбивая глубокий снег.
Олег озадаченно смотрел им вслед:
– Да кто они? Откуда ты их знаешь?
– От кощунников, – ответил Таргитай. Он влюбленно смотрел вслед двум удаляющимся фигуркам. – Тех, которых ты никогда не слушал.
– А ты слушал, развесив уши. Вместе со старыми бабами, детьми и бездельными стариками.
– Как видишь, не зря.
– Что не зря? Будто они помогут побить Ящера!
– Олег… Это Иваш и Забава. Они жили очень давно. Ты говоришь, что первый человек на свете – Пуруша, а кощунники поют, что первого выстругали из ивы, потому и назвали Ивашом. Когда был маленьким, звали еще Ивасиком, Ивасиком-Телесиком… А когда появилась Забава, они полюбились как никто на свете…
– Ну-ну. Подбери слюни и рассказывай!
– Потом пришла беда. Уж не упомню, но ему надо было умереть. Забава так горевала, что предложила отдать свою жизнь, только бы Иваш жил. Боги что, им принесли жертвы, они согласились. Но Иваш уперся: гордость не позволила, да и любил Забаву больше жизни. Но Забава так плакала и убивалась, кидалась в погребальный костер, что Среча и Несреча впервые согласились, как поступить. Словом, теперь Иваш и Забава вместе проводят день в подземном мире…
– Ничего себе «пожалели»!
– …а другой день уже наверху.
Олег подумал, покачал головой:
– Ну, это другое дело. Только все равно… я что-то не слышал о них. Так что, почитай, народ о них уже забыл. Я больше народ, чем ты.
– Почему?
– Я поумнее.
– А народ как раз из таких, как я.
– Да и почто от них никто не знает, каков мир здесь? А то были бы совсем другие россказни о трех подземных царствах!
Таргитай тяжело брел через снег, запыхивался. На волхва оглянулся победно.
– Боги тоже не лаптями по ушам битые! Второй день Иваш и Забава проводят в вирии!
К его удивлению, Олег сказал после долгого молчания:
– День в солнечном вирии, среди богов и небожителей, а потом сразу сюда, под черное солнце? Это еще хуже. Мне сдается, Среча и Несреча решили позабавиться. Или побились об заклад, насколько хватит их любви. Для того и наградили… или наказали обоих бессмертием. Одно дело помучиться короткую жизнь, все равно, мол, скоро все оборвется, другое – терпеть вечно. Каждый рано или поздно выкажет свое нутро. Настоящее!
