Не больше пяти минут ей понадобилось, чтобы найти лощину, покрытую зеленым ковром травы. У пастбища она увидела стену и кучу камней, ждущих своего часа, а за ними высокую широкоплечую фигуру с узкой талией.
Мэдлин поспешила вниз.
Меррик, взмахивая кувалдой, обтесывал камни так же аккуратно, как режут хлеб. В утреннем свете его нагая спина казалась сильной и мощной. Рубашка висела рядом на кусте. Меррик повернулся, чтобы положить камень в стену, и, должно быть, заметил Мэдлин. Она бросилась бежать, как девчонка, и когда добралась до стены, едва дышала.
Распрямившись, Меррик посмотрел на нее и отложил кувалду.
– Доброе утро, Мэдлин, – сказал он, вытирая со лба испарину. – Ты так торопилась. Надеюсь, ничего не случилось?
Она покачала головой, пытаясь перевести дух.
– Нет, просто я хотела спросить… – неловко начала она. – Я хотела знать, Меррик, могу ли я… хочешь ли ты… Нет, все не то.
Он с улыбкой оперся локтем на стену и наклонился вперед.
– Вот уж не знал, что ты такая косноязычная, Мэдлин.
Смутившись, она улыбнулась в ответ и вдруг почувствовала себя так, как в тот день на пикнике, когда Меррик увел ее от ссорящихся кузин и навеки похитил ее сердце.
– Я хочу знать, Меррик… можно… можно мне завести роман с тобой? Ты ведь теперь свободен.
Рассмеявшись, он обошел стену.
– Не знаю, милая. – Скрестив на груди руки, он уперся каблуком сапога в стену. – У тебя благородные намерения?
Мэдлин сцепила за спиной руки.
– Не особенно, – призналась она. – Они более или менее похожи на то, что случилось вчера ночью.
Улыбка Меррика стала еще шире. От его красоты у нее дух захватывало. Сильные мышцы покрыты испариной от напряженной работы. Темные завитки волос сбегали по груди к впалому животу и скрывались за поясом рабочих брюк. Прищурив серебристо-голубые глаза, Меррик смотрел на нее.
– Я рабочий человек, Мэдди, – сказал он, словно предупреждая ее. – Во мне мало приятного. У меня всю жизнь будут мозолистые руки и грубая кожа.
– Я… я с этим уже знакома, – сказала она. – А если мне захочется красоты, я смогу пофлиртовать с твоим братом.
В ответ Меррик расхохотался. Потом настал момент серьезных слов.
– Меррик! – начала крутить пальцы Мэдлин. – Я хотела… я не хотела, чтобы ты сжег эту бумагу.
– Нашего брака не было, Мэдлин, – печально покачал головой Меррик. – Какой смысл цепляться за то, что в реальности не существовало?
Мэдлин закусила губы.
– Меррик, я солгала, – сказала она. – Я не хочу романа с тобой.
– Не хочешь? – помрачнел он.
– Нет, хотя сделала бы это, если бы понадобилось проявить себя…
Снова прищуренный оценивающий взгляд.
– Тогда чего ты хочешь, Мэдлин?
– Я хочу… хочу выйти за тебя замуж, – прошептала она. – Я… прошу тебя, Меррик, жениться на мне. Стать моим мужем. Отцом Джеффу, усыновить его и дать фамилию, которую он должен был носить. Я прошу тебя навсегда соединить наши жизни. И если ты сделаешь это, я всегда буду тебе хорошей женой. Я никогда не дрогну и не отступлюсь от тебя.
Меррик раскинул руки, и Мэдлин бросилась к нему в объятия, прижавшись к его сильной груди.
– Ты уверена? Подумай, Мэдди, – сказал он, – касаясь губами ее волос. – Не связывай себя с таким упрямым и гордым человеком, как я. Ты очень красива. Не торопись, обдумай, чего ты хочешь. Что бы это ни было, не сомневаюсь, ты своего добьешься.
– Я уверена! – воскликнула она. – Я тринадцать лет думала над этим. Я никого не любила, кроме тебя, Меррик, и никогда не полюблю. Ты…ты мне нужен. И Джеффу тоже. Если ты хочешь подождать, я согласна. Я подожду еще тринадцать лет.
– Шшш… Мэдди. – Он поцеловал ее долгим многообещающим поцелуем. – И я любил только тебя, – сказал он, наконец оторвавшись от ее губ. – Да, я женюсь на тебе, Мэдди. Хоть завтра. Тебе нужно только назвать день.
– Двадцать второго июля, – быстро сказала она. – В сельской церкви.
Подняв брови, Меррик взглянул на нее, его светло-голубые глаза вспыхнули.
– Значит, двадцать второго?
Мэдлин печально посмотрела на него.
– Если мы выберем другой день, Меррик, я никогда с этим не смирюсь, – сказала она. – Я всегда считала двадцать второе июля днем своей свадьбы. И, сгорела бумага или нет, всегда буду добавлять тринадцать лет ко всякой годовщине, которую мы будем отмечать.
Меррик снова поцеловал ее, решительно и крепко.
– Значит, двадцать второго, любимая, – сказал он. – Но впереди еще почти две недели. Что мы будем делать?
Мэдлин скользнула взглядом по его обнаженному торсу, потом посмотрела на купу деревьев.
– Что говорит прекрасная шотландская поговорка, Меррик? «Не теряй времени, будь счастлив, пока жив, в могиле еще належишься».
– Хорошо сказано, – согласился Меррик. – Это одна из любимых бабушкиных поговорок.
Мэдлин посмотрела ему в глаза и улыбнулась.
– У меня такое чувство, что я долго была мертвой, – сказала она без горя и отчаяния. – А теперь я хочу, чтобы ты отвел меня в тень тех деревьев и сделал очень, очень счастливой.
Примечания
1
Как знать (фр.).
2
Аделаида Саксен-Мейниигенская (1792—1849), жена Уильяма IV (1765—1?37).
