Он опять переводит взгляд на меня, и я невольно опасаюсь, что сейчас он захочет взяться и за мое лицо. Но он этого не делает.
– А теперь мисс Артурс. Или мистер Гамильтон… или даже мистер Айрин – высшее существо с высокоразвитой планеты, уважающее вас настолько, что ни разу не заглянуло в ваше сознание. Вы и их сделали такими же. Я… преклоняюсь перед вашим талантом.
И он снова слегка кланяется, на этот раз предельно серьезно.
– Что вы несете? – Мэр бегает глазами по экранам, на которых транслируется, как громят его дом. – Чего вы хотите? Капитуляции? Не получите, мои люди…
Сайкс, приблизившись к кофеварке, нажимает на ней оранжевую кнопку. Машина послушно выставляет стакан и, жужжа, принимается наполнять его. Сайкс, не сводя взгляда с тонкой коричневой струйки, качает головой:
– Ваших людей больше нет. Равно как и роботов, которых вы так неумело спроектировали на основе моих механизмов. Белые уроды, надо же. Такую идею испортили, эх, негодя-яй…
Кофе готов. Сайкс берет стакан, с удовольствием подносит его ко рту и делает глоток. На картоне изображен его профиль, заключенный в подобие монетки. Все та же надпись тянется понизу.
Аверс или реверс?
– Так это заговор? – Мэр снова смотрит на Глински, потом на Гамильтона. – Ван, Джей, вы с ума сошли? Хотите меня сместить с его помощью? Да я вас…
– Достаточно. – Сайкс обрывает его и, вздохнув, прислонятся к стене. – Я год следил за каждым вашим движением… товарищ мэр. Вы были умны и осторожны, но ведь в чем-то приходится полагаться на других. К примеру… в убийствах вампиров?
Губы Бэрроу по-прежнему плотно сжаты. Он чуть наклоняет голову – вид у него одновременно сосредоточенный и насмешливый. Мы переглядываемся. Я по-прежнему считаю, что все, что городит этот сумасшедший, чушь, но судя по лицам Элмайры и Глински, они… нет, пока не сомневаются. Они готовы его послушать. А это уже скверный знак.
Сайкс делает еще глоток кофе и продолжает:
– Интересно, кто был связным. Конечно, те, кому платили за митинги и лозунги, не в счет, они были уверены, что выступают от имени благотворительной организации «Жизнь» и осуществляют тайный план. Верно говорят, кто владеет умами окраин, рано или поздно получит столицу. Вы хорошо обработали бедные кварталы, что люди вышли даже после того, как первый бунт кончился бойней… Но, наверно, даже вы не догадывались, что бунтующая сила расколется сегодня пополам. Ведь одни хотели сровнять мэрию с землей, а другие – не пропустить их, чтобы защитить вас. Вы… удивлены?
Я жду, что мэр начнет спорить. Он потирает подбородок. Усмехается, облизывает губы и ловит взгляд Сайкса:
– Какое отважное сжигание опор. Да вы ни в коей мере не Макиавелли. Вы… просто Мамай. Или Чингисхан? Или…
Темные глаза Сайкса коротко, опасно вспыхивают.
– Тимур, мистер Бэрроу. Тамерлан. Вот чей образ мне близок. Но речь не обо мне.
Мэр отвечает коротким кивком:
– Вы правы. Нелегко подчинить народ одной идее, когда его тянут в разные стороны. Тем не менее люди пошли за мной. Даже зная, что кто-то пострадает. Страдания ради стабильности оправданны. Правда… моя милая крылатая девочка?
У меня темнеет в глазах. Я хватаюсь за подлокотник.
– Я… вас не понимаю.
Сайкс подходит ко мне. В его руке по-прежнему зажат стакан кофе. Профиль на монете – прямо против моих глаз.
– Знаете, что вы не дали мне взять из Северного банка? Я все равно получил это в итоге, но это уже мелочи…
– Мне плевать! – кричу я.
Но ответ все равно выливают на меня. Как могли бы вылить на волосы обжигающе горячий напиток, который «разбудит вас, как бы сладко вы ни спали, и даже если вы мертвы».
– Отчеты по секретным внутригородским проектам и финансовым операциям, связанным с ними. Я должен был их изучить.
– Каким именно?.. – тихо уточняет Гамильтон. Его голос подрагивает.
– О, интереснейшим, Джей. Подпольная типография… фабрика роботов на Востоке… и многое, многое другое. Ну а в папке, которую антроидам пришлось забирать из той многострадальной библиотеки, – сам проект «Дети Гекаты – 1936». Проект-двойник. Жаль, он стоил жизни Лютера Ондраши. Александра Сильверстоуна. И…
– Вы тоже разбрасываетесь своими приспешниками, молодой человек? – Мэр перебивает его с по-прежнему непроницаемым выражением лица. – Пожалуй, вы и вправду Тимур. Так что вы не имеете прав меня обвинять…
Их взгляды похожи – одинаково спокойные, острые. В них сталкиваются неугасающая зелень и тьма, тьма – в радужках Мистера Сайкса. Осознав, что мэр не отведет глаз, Сайкс уважительно кивает.
– Метко. Я просчитывался и допускал жертвы, которых мог бы избежать, будь я чуть дальновиднее. Но… моя находка стоила жертв. Она все прояснила. Эшри… помните, в телефонном разговоре я обещал посылку? Я надеялся прислать некоторые документы лично Дмитрию Львовскому. Мне нужны были союзники. Но на следующий день произошел бунт, и вам стало не до тайн.
Он замолкает. За него продолжает Анна:
– Я была в госпитале, когда вы, Эшри и Элмайра, говорили с товарищем Бэрроу. Я поняла, что мы спешим. В итоге все сложилось даже лучше…
– Для кого? – сдавленно уточняет Элмайра. – Для тех, кто погиб? К то чуть не погиб?
Анна игнорирует ее.
– Память… удивительная вещь, правда? В ы узнали о Серебряной колбе больше, чем мы смогли бы вам рассказать.
– Это… – начинает было Элм, но не успевает произнести слово «чушь».
– Я видела, кого вы вытащили из могилы. Ее появление означает, что время пришло.
– Захват Города, – снова подает голос Сайкс, – планировался позже. Но когда земля горит под ногами, нужно пользоваться шансом и прыгать выше или… И вовсе лететь. – После короткой паузы он вновь обращается к мэру: – А теперь выбирайте.
Морган Бэрроу смотрит на меня. Он ни о чем не просит, его взгляд пустой, и именно это заставляет меня опять сжать кулаки.
– Что выбирать?
– Аверс? Или реверс?
– Хм… не совсем разбираюсь в маркетинговых акциях вашей компании.
Сайкс понимающе кивает:
– Умереть молча, и мы пороемся в ваших бумагах, которые сразу перестанут быть секретными. Сказать что-то. Не знаю, есть ли вам дело до людей, считавших вас кем-то вроде отца, но, наверно, они… хотели бы многое понять. Откройте им глаза. Как ни печально… они все еще продолжают вас любить.
Я понимаю, что прокусила губу, и чувствую во рту соленый привкус крови.
– Что ж.
Бэрроу направляется к ближайшему креслу и садится в него. Примерно пять секунд он размышляет, и каждая из них отдается стуком в моих висках. Наконец он опять поднимает глаза.
– Реверс. Предугадывая вашу гнусность… это будет прямой эфир?
Сайкс отвечает кивком и делает какой-то жест левой рукой. Будто щелкает невидимым пультом.
Рыжий антроид и его темнокожий приятель, отлепившись от стенки, идут к мониторам. Несколько минут они что-то настраивают, затем раздается щелчок. Из люков пола поднимаются камеры на штативах, и лицо мэра появляется на мониторах. Кажется… в тот же миг оно возникает на экранах всех городских телевизоров.
Сыновья короля
Есть границы, которые лучше не пересекать. Опоры, которые лучше не рушить. Только тогда в королевстве все будут счастливы. Или… почти все.
Когда кто-то, кто держит на своих плечах твой мир, вдруг оказывается предателем, тебе хочется крепко прижать ладони к глазам и не видеть, как стирается привычный грим или трескается маска. Но тогда сталкиваешься с проблемой: нужна еще пара рук, чтобы зажать уши. Так или иначе, ты либо видишь, либо слышишь.
Я не закрываю глаз. И я слушаю.
– Я родился и вырос в Бронксе, но я – не американец. Во мне намешано много кровей, в частности мои предки были первыми русскими поселенцами, которые прибыли на тот берег три века назад. Прибыли, чтобы освоить земли, найти золото, возвести дороги. Сгнить. Стать прахом, помогая построить еще один уродливый мир.
