Что стало с людьми Кайриса?» Он пытался напрячь слух, чтобы услышать пульсацию их сил в реве огня, но его тело, безупречный инструмент магии, изменило ему. Он чувствовал себя бессильным. Пустым. Голову словно набили ватой.
«Сконцентрируйся», — одернул его Дарий. Куно заглянул ему в глаза и оторопел. Вместе с силой к Дарию вернулся и облик. Он в целом походил на человеческий. Кожа разгладилась, пропала стянувшая дряхлое тело сеть морщин, куцые пряди отпали, а на их месте появилась густая шевелюра. Глаза сверкали, как молнии, а кожа, до этого бесцветная, как бумага, словно напиталась смолой. Дарий даже как будто прибавил в росте, или Куно так только показалось, потому что его ноги в ту же секунду подкосились и он рухнул на снег.
Наблюдавшая за этим Васса встрепенулась.
— Хватит! — вскрикнула она. Дарий перевел искрящий сытый взгляд на нее, обнажил белоснежные зубы в улыбке. Он медленно разжал пальцы, позволяя чародею осесть на землю. По лицу Куно растеклась слабая улыбка, словно закончилась борьба, продолжавшаяся в нем день и ночь. Он перевел тяжелый взгляд на Вассу. Та вышла вперед, встала между ним и Дарием.
— Ты получил, что хотел, — уверенно проговорила она. Смелая, как никогда в жизни.
— О, да, — цокнул языком дух и снова схватил Вассу за подбородок, привлек к себе для жаркого и жадного поцелуя. Так человек, потерявшийся в пустыне, делает первый глоток воды. Но через секунду Дарий отшатнулся и отвращенно поморщился. — Ладно, будет время поразвлекаться потом. Пора воздать всем должное.
Он хлопнул в ладоши и оглядел собравшихся, как фокусник перед представлением.
— Начнем, пожалуй, с правдовидицы. Если бы не она и ее бесполезная сила… — мурлыкнул он. — Ты желала, чтобы тебя видели, чтобы запомнили, чтобы ты была самым ярким воспоминанием. Что ж…
Он хлопнул в ладоши. В воздухе заплясали вспышки, кожа Вассы заискрилась. Девушка уставилась на свои руки, растопырила пальцы, оглядывая их со всех сторон.
— И что мне прикажешь с этим делать? — нахмурилась она. Но Дарий только шире улыбнулся.
— О, не переживай. Колдовство еще не закончено.
Куно прислушался. По воздуху разлилось гудение. Оно собиралось вокруг Вассы, становилось все громче и сильнее, оглушало, а ее сияние в то же время становилось плотнее, так что за ним вскоре не стало видно ни черт, ни глаз. Она шумно задышала, вцепилась пальцами в корсет платья, словно оно перекрыло ей кислород. А потом — хлопок! И она взмыла вверх с оглушительным свистом, под самый купол неба, и распалась на сотню сияющих искр с таким грохотом, что содрогнулась земля.
Куно сжался, закрыл глаза. Одинокая слеза скатилась по щеке. Все тело напряглось в немой ярости, но он не мог даже подняться. Подать голос. Он перевернулся на спину и во все глаза смотрел, как в небе догорают последние искры той, которую когда-то звали Вассой. Той, что устала быть милой для всех. Той, что в последние минуты своей странной жизни заставила Куно испытывать одновременно вину, жалость и злость. Как можно было так распорядиться своей жизнью? Хотя, чем он лучше…?
Дарий, же забыл о Вассе ровно в тот момент, когда яркая вспышка обратилась в пепел. Он с удовольствием втянул воздух, набрал полные легкие, а затем подпрыгнул, взвился под самый небосклон. Небосвод сотряс радостный вопль.
— Эй! — Ирвин очнулся, словно ото сна, сделал пару шагов, пытаясь докричаться до старика. Он задрал ярко-рыжую голову, пытаясь высмотреть Дария среди клоубов дыма.
— Я здесь, — Дарий тронул его за плечо. Ирвин дернулся, скрежетнул зубами.
— Если ты наигрался…
— То у нас есть дела, я помню, — довольно кивнул Дарий и схватил Ирвина за плечи. — Пора исполнить твое желание. Ты хотел быть легендарный воином, подальше от беспорядка, который устроил.
Острые пальцы с длинными ногтями впились в крепкие руки, а затем Ирвин почувствовал, как из легких выбило воздух. Лицо расплющилось по черепу, все внутренние органы сбились в дрожащий комок под горлом, в ушах засвистело, а через секунду его мягко опустили на землю. Приземление отдалось толчком в коленях.
Ирвин замжмурился, загоняя поглубже рвавшуюся наружу тошноту. Он уперся руками в колени и на пару секунд застыл, пережидая головокружение. Затем поднял голову, прожигая взглядом невозмутимого Дария.
— Какого хрена…
— Я принес тебя в место, наиболее соответствующее твоим желаниям, — хмыкнул Дарий, указывая куда-то рукой.
Ирвин проследил за его жестом. Он прекрасно знал эти заросли орешника и можжевельника, эту мягкую землю, усыпанную иглами и мелкой галькой. Впереди тянулась широкой рябящей лентой река. Ирвин недоверчиво сделал шаг, другой. Под ногами с недовольным шелестом проминался берег, а Ирвин все шел и шел. Вот, он уже был по колено в воде, а река так и не усилила течения, пытаясь вытолкнуть его обратно на берег. Еще шаг. Ледяная вода заливается в ботинки, промокшие штаны колко и морозно липнут к коже, густой молочный туман наполняет легкие. А он все идет вперед. Мелочь, казалось бы, но никто из жителей Севера еще не забирался так далеко. Берег за ним затянуло туманом. но Ирвин и не думал оборачиваться.
Он шел и шел, пока холодне схлынул вниз с морозным жжением. Пологое дно начало все круче уходить вверх. Ирвин оступался, размахивал руками, но все шел навстречу берегу, вырисовавшемуся впереди.
Он выполз из воды. Ноги сводило от холода. Глаза жгло от яркого света, лившегося на мелкие, припорошенные снегом кустарники. Впереди, насколько хватало взора, тянулась пустыня. Ирвин сипло рассмеялся. В уголках глаз скопились довольные слезы.
А в следующую секунду небо ответило ему таким же свистом. Мужчина качнулся в сторону. Песок у его ног пронзила стрела. Ирвин шагнул назад и вдруг из кустарников поднялась… нет, выросла, толпа людей. В кожаных доспехах. С мечами наизготовку. С южными гербами на груди. Ирвин обернулся в сторону родной земли, но на том берегу уже никого не было.
Князь Гряды развернулся всем корпусом. Медленно, невообразимо медленно (как ему показалось) южные лучники вскинули свое оружие. Ирвин подался вперед, обращаясь. Из груди вырвался оглушительный рев, а в следующую секунду он ринулся на опешивших чужаков. Сердце отмеряло секунды.
18
Снег смешивался с пеплом. Упал саваном на кожу, запечатал веки, забился в нос и рот, словно пытаясь прорваться к изодранному дымом горлу. Куно не мог сказать, сколько пролежал так на безлюдной площади, на утрамбованном сотнями ног снегу. От затмения в небе не осталось и следа. Дым рассеялся и тут же сменился чернилами сумерек. Солдаты в ожидании командира обчищали поселение — выносили ковры,
