диван. Он подхватил меня на руки и прижал к своей груди, когда снова лег. Наши тела были потными и покрытыми синяками, наш гнев вылился в вспышку насилия и восторга.
— Ты права, — сказал он наконец, когда моя голова поднялась и упала ему на грудь.
— Конечно, права, — пробормотала я, все еще слишком измученная и запыхавшаяся, чтобы думать. — Но в чем?
— Я как Алехандро. Теперь, когда я попробовал тебя, этого никогда не будет достаточно. Ты моя пара, и я не могу сопротивляться.
Правда его слов пронзила меня. Чувство собственности. Желание. Потребность. Вопреки моему желанию, его слова и подпись вызвали во мне новую дрожь удовольствия, но я подавила ее, пытаясь взять себя в руки. Полная решимости не выдавать себя.
Я оттолкнулась от него и встретилась с ним взглядом.
— Ты не можешь играть со мной в эту игру, Джексон. Ты очень ясно дал понять в Форксе, что не хочешь видеть меня своей парой. И это прекрасно, но у тебя не может быть и того, и другого.
Тупая боль расцвела в моей груди, росла и распространялась. Я не осознавала, насколько глубоко ранил меня его отказ на пляже. Несмотря на то, что я была в ужасе от идеи супружеских уз, несмотря на то, что я не хотела этого сама… это было противоречиво и иррационально, но все равно причиняло боль.
Комната вдруг показалась тесной, слишком маленькой для нас обоих. Я попыталась встать, но он поймал меня за запястье.
— Все изменилось.
Он посмотрел на меня глазами, которые проникали мне в душу, которые звали меня к нему так же уверенно, как наша связь сближала нас.
Я вызывающе вздернула подбородок, борясь с новой волной желания, которая угрожала поставить меня на колени.
— Что изменилось? Я такая же, какой была тогда.
Он сел и провел пальцем по татуировке у меня на плече.
— Я думал, ты стала оборотнем против своей воли. Но теперь, когда я знаю…
Высвободившись из его хватки, я поправила платье и отошла в другой конец комнаты, повернувшись к нему спиной.
— Что? Теперь ты знаешь, что я родилась волком? И какая разница? Я все тот же человек. Так что либо ты хочешь меня своей парой, либо нет.
Джексон поднялся, и тепло его присутствия согрело мою спину, когда он приблизился. С нарочитым самообладанием он медленно повернул меня к себе и обхватил ладонями мои щеки.
Неохотно я встретилась с ним взглядом. Прежний огонь исчез, и на его месте было что-то другое. Он прижался губами к моей шее и нежно поцеловал, вызвав каскад мурашек по моей разгоряченной коже.
Он нежно провел губами по моей шее.
— Либо ты хочешь меня как свою пару, либо нет.
Я напряглась, когда мы поменялись ролями. Я отвела взгляд, мое сердце бешено колотилось от ужаса. Я не была готова ответить на заданный вопрос.
Я ускользнула.
— Я разбираюсь во всем, Джексон.
Застегивая брюки, он кивнул и подошел к черной стойке. Мужчина был покрыт шрамами, кровью, потом и запахом моего тела. Свидетельство того, через что он готов был пройти ради меня.
Между нами повисло молчание, пока, наконец, он не заговорил.
— Это был Билли.
— Что? — Спросила я, сбитая с толку.
Джексон рассеянно покачал головой и вздохнул.
— Он и моя сестра Стефани были парой. Мы не смогли защитить ее, и она умерла. Это сломало его, Саванна. И, в конце концов, он предал стаю. Это преследует меня. Угроза такой глубокой связи, что ты готов отказаться от всего, за что боролся.
С печалью, исходящей от него так же сильно, как и от его присутствия, он посмотрел в мою сторону.
— Я альфа. Я не знаю, могу ли я так рисковать. Все и так, очень хрупко.
Я чувствовала, как внутри него скручивается боль, и видела это в его глазах — навязчивые видения прошлого, которое он был бессилен изменить.
Мое тело тянуло к нему, тянуло вперед из-за потребности исцелить, помочь и утешить. Я протянула руку и коснулась пальцами его щеки.
— Я знаю тебя, Джексон. Я знаю, ты бы никогда не предал стаю. Это то, кто ты есть, и этого не изменить.
Я нежно поцеловала его в губы и положила голову ему на плечо, радуясь, что нам не пришлось отвечать ни на какие вопросы о том, кем мы были сегодня.
После минутного молчания Джексон поднял меня с непринужденной грацией и тихо понес в душ. Сняв с меня одежду, он вымыл мое тело, и кровь и вода потекли в канализацию — как наши судьбы, закручивающиеся по спирали в неизбежную тьму.
Уложив меня на свою кровать, он выключил свет и оставил меня одну уютно устраиваться на его простынях.
48
Саванна
Мое тело сильно тряслось.
— Просыпайся, Саванна.
Я застонала и перевернулась, а затем, вскрикнув от неожиданности, натянула на себя простыни.
— Джексон?
Обычно он никогда не заходил в спальню, когда я…
О. Черт.
С волной ужаса на меня нахлынули события прошлой ночи. Как только мы переступили порог, мы ссорились, а затем, в припадке адреналиновой ярости, трахнулись, как животные.
Я хотела умереть от стыда. У нас даже не было времени смыть вампирскую кровь с наших тел.
Там было так грязно, но, господи, как же было горячо.
Ноющий жар запульсировал в моем центре, и смущение вспыхнуло во мне, когда я посмотрела в окно, отчаянно пытаясь скрыть слабую улыбку, которая расползлась по моим губам. Я закрыла свое раскрасневшееся лицо, когда до меня дошла правда всего этого.
— О. Мой. Бог.
— Именно так я и думаю, пара, — сказал Джексон, легкая ухмылка тронула уголок его рта, когда он открыл жалюзи на окне, впуская яркое солнце.
Мне захотелось стереть эту ухмылку с его лица.
— А потом снова затащить его в постель? — Спросила волчица с притворной невинностью, уже зная ответ.
Мои щеки горели, когда нужда затуманила мой разум.
Собирался ли мой мозг когда-нибудь снова нормально работать? Эту или другие части?
Я начала натягивать на себя простыни, как будто больше слоев могли защитить меня от последствий того, что я сделала.
— Ладно, нам нужно поговорить о том, что произошло, потому что…
— Нет времени. Они нашли Тони.
— Что? — Мое сердце пропустило удар, а кожа стала ледяной.
Это означало Драгана.
От волнения я застыла на месте.
— Он…
— По словам Сэм, он не помнит, что произошло. Даже не как подъезжал к Мичигану. Но он не похож на одержимого, если тебя это интересует.
Облегчения не последовало.
— Возможно,
