Предательство. Потребность контролировать.
— Ты просила меня доверять тебе, когда рисовала. Это было безумием, но я доверял. Я держал охрану и зевак на расстоянии, чтобы ты могла закончить.
Я вздернула подбородок, отказываясь поддаваться страху.
— И это сработало. Я добилась аудиенции.
Он приблизил свой рот к моему.
— Верно. И когда я сказал тебе не позволять Алехандро пить, это было именно тогда, когда ты должна была довериться мне.
И как бы сильно ни хотелось каждой клеточкой моего тела вонзить руки ему в грудь и ударить в ответ своей магией, я не сопротивлялась и не пыталась вырваться. Вместо этого мои предательские губы скользнули в опасной близости от его, дразня и искушая.
— И когда я сказала тебе, что это был правильный выбор, именно тогда ты должен был довериться мне.
В нескольких дюймах друг от друга мы злобно смотрели друг на друга, ни один из нас не желал уступать, извиняться или признавать нашу нужду.
А потом мы поцеловались безумно, неистово.
Наши губы соприкоснулись, когда наши рты боролись за контроль. Искры экстаза каскадом пронеслись по моему телу, и его язык погладил мой, заставляя мое тело идти ему навстречу.
Больше не в силах сдерживать зверя похоти внутри себя, я толкнула Джексона на диван. Он схватил меня за запястья и усадил к себе на колени, так что я оказалась верхом на нем, но со скованными руками за спиной.
Его твердое тело надавило на все мои мягкие места, и пульсирующая боль поселилась у меня между ног. Я громко застонала, ведомая инстинктом. Потребностью трахнуться. Быть единым целым со своей парой.
Но он мне не позволил.
В отчаянии я наклонилась вперед и впилась зубами в его нижнюю губу, и металлический привкус его крови воспламенил мои чувства. Он зарычал, но отпустил мои руки.
Наконец-то свободна.
— Саванна…
— Заткнись и трахни меня сейчас же.
Сорвав с него пиджак, я расстегнула пуговицы на его рубашке, проводя руками по его твердому, как камень, прессу. Он схватил меня за бедра, задирая шелковое платье, когда его твердость прижалась к моему центру. Я прижалась бедрами к нему, отчаянно желая трения.
Я нуждалась в нем внутри себя.
Дернув его ремень, я расстегнула его брюки и просунула руку внутрь. Он застонал и оторвал свои губы от моих, его глаза остекленели от желания.
— Ты уверена?
— Да, — сказала я, сжимая его внушительную длину. Мне нужно было, чтобы он был внутри меня сейчас. Его тело напряглось, и из горла вырвался низкий рык.
— И это то, чего ты хочешь? — прошептала я.
— Да, — прорычал он на грани болезненного желания.
Склонив голову к его шее, я коснулась губами его уха.
— Это не значит, что я твоя, и это не значит, что ты заявляешь на меня права или владеешь мной. Это происходит без каких-либо условий.
В мгновение ока он перевернул меня на спину, его рука скользнула между моих ног, когда жесткие углы его тела прижали меня. Его пристальный взгляд был прикован к моему, когда он скользнул пальцами вверх по моему бедру, проводя ими по промокшим трусикам.
— Посмотрим, что ты почувствуешь потом.
Самоуверенный ублюдок.
И все же я взбрыкнула от его прикосновения, нуждаясь в большем сопротивлении, но он удержал меня.
— Ты не можешь контролировать меня, Джексон. Я ничья собственность, — зарычала я в знак протеста. — Ты сможешь отпустить меня, или будешь таким же, как Алехандро, и этого будет недостаточно?
Усмешка тронула его губы, когда он отодвинул кружево в сторону и погладил мой центр.
— Я предупреждал тебя раньше, Саванна: мой волк собственник.
Его пальцы нашли ритм, и я ахнула от его прикосновения, моя спина выгнулась на диване, отчаянно желая облегчения, которое не приходило. Гнев смешался с похотью в моих венах. Он играл со мной. Дразнил.
— Черт возьми, Джексон, — прошипела я. Ему всегда нужно быть главным. Я попыталась оттолкнуть его, но он сопротивлялся. — Не смей прятаться за своим волком, — сказала я. — Кто контролирует ситуацию, человек или зверь?
Наклонившись, он взялся двумя пальцами за край моих трусиков и погрузил их глубоко в меня, посылая дрожь желания по моему телу. Он коснулся своими губами моих, воздействуя на мой центр, и прошептал слова, которые вызвали глубокую боль, пульсирующую в моем сердце:
— Почему ты не хочешь сказать мне, Саванна? Кого ты хочешь контролировать? Человека… или зверя?
Его хриплый голос задел мою кожу, еще больше разжигая мое желание и гнев.
— Себя, — простонала я, покачивая бедрами и перекатывая его на спину, так что оказалась верхом на нем. Затем я просунула руку между нами, наконец высвобождая его длину.
Он зарычал от безудержного возбуждения и сел, схватив меня за волосы и покрывая поцелуями мою обнаженную шею.
— Скоро наступит день, когда ты подчинишься мне.
Боль всепоглощающего желания пульсировала внутри, когда я приподнялась на коленях и стянула промокшие трусики в сторону.
— Я. Никогда. Не. Подчинюсь, — сказала я хрипло, медленно опускаясь на него, прежде чем от его размера у меня перехватило дыхание. Я ахнула, когда он растянул меня так, как меня никогда раньше не растягивали. — О. Мой. Бог.
— Бляяядь, — прорычал он, каждый мускул в его теле напрягся. — Ты чувствуешься так чертовски хорошо.
А затем наши тела задвигались. Все еще держа меня за волосы, он лизнул мое горло, где зажила рана от укуса Алехандро, в то время как он входил в меня снова и снова. Доминирующий, заявляющий права, уничтожающий меня. Я застонала, сочетание боли и удовольствия вызвало фейерверк в моих нервах.
Его хватка ослабла, обе руки переместились на мои раскачивающиеся бедра, располагая меня таким образом, что мучительное удовольствие пронзило мой центр. По нашим телам стекал пот, когда жар, возникший между нами, усилился. Завладев его ртом, я поглощала его всем, что у меня было.
Внезапно он толкнул меня назад и поставил на колени, так что я оказалась держащейся за спинку дивана. Он вошел в меня глубже, чем раньше. Я застонала от наслаждения и ритмично прижалась задницей к его бедрам, наслаждаясь ощущением его контроля.
Удовольствие и огонь объединились в моем центре, нарастая, пока агония и восторг не взорвались, пройдя по каждому нервному окончанию в моем лихорадочном теле. Моя голова откинулась назад, и стон вырвался из моего горла, когда волна за волной экстаза накатывала на меня. Джексон напрягся и застонал, его желание запульсировало, когда толчки пробежали по моему позвоночнику. Я снова прижалась к нему, гоняясь за последними крупицами своего экстаза.
Святой Бог.
Грудь тяжело вздымалась, я рухнула на
