кузина. У нас все же общая кровь.
Хаген чуть опасливо улыбнулся:
– Пожалуй, продолжу быть тебе братом, Мал.
– Тоже, – сказал Бард.
Мой взгляд перешел на Сола, затем на Херью. Желание спасти Северного Короля от проклятья душило. Но как я могла ему помочь? Эта мысль перекатывалась у меня в голове. Уютное, мягкое пламя накрыло стекло, и вот до меня вновь донесся тихий шепот. На этот раз голос был мне знаком. Калиста.
Поделись своей короной, шагни во тьму, и привычки зверя будут забыты.
– Кажется, я знаю, как помочь Валену.
Поделиться короной. Мои родители не раз назвали кольцо моей короной. В мыслях пронесся и исчез один образ. Мгновения, когда я вошла в память Кейза после того, как мы забрали его из Черного Дворца. Мы шли рука об руку через его разум, во тьме, и я украла искаженные воспоминания.
Разумеется, кража воспоминаний Валена будет отличаться от того, как я скрыла фальшивые воспоминания форвирринга в Кейзе, но во многом это будет то же самое: я разыщу среди боли истину его сердца.
– Где Элиза? – спросила я. – Нам нужно начать до рассвета.
Глава 38. Воровка памяти
– Ты помнишь, что сказала тебе Калиста? – спросила я.
Элиза кивнула:
– Крепко держаться за ту руку, которую я взяла. Пока не забрезжит свет.
Я вытерла потные ладони о тунику. Вален Ферус все еще не шевелился и был покрыт кровью. Солнце изменит его внешность, но пока что он все еще выглядел чем-то средним между человеком и бешеным волком.
Элиза прилегла подле мужа. Она стиснула его руку и прижалась щекой к его груди.
Сделав глубокий вдох, я сняла кольцо с пальца и ловко надела его на мизинец Валена. Шепотки были слабыми, и мне пришлось угадывать многие слова, но, когда я приняла решение, когда по-настоящему поверила в то, что именно это и означало короткое напутствие Калисты, мое сердце запылало правильностью происходящего.
Я села по другую сторону Валена. В последний раз посмотрев на его брата и сестру, на Хагена и Барда, на Кейза, я закрыла глаза и прижала ладонь к его влажному лбу.
Дым не взвился у меня в голове. Нет, меня поглотили тени.
Холодно. Первым, что я почувствовала, когда вихрь теней рассеялся, а зрение прояснилось, был морозный воздух. Он болезненно впивался в кожу. Да уж, мне все мои силы потребовались, чтобы не потерять концентрацию.
Когда я вошла в воспоминания Кейза, чтобы пройти по ним с ним вместе, он тут же оказался рядом со мной. Здесь же я не видела ничего, кроме пустоты. От звука капающей в тишине воды волосы на голове вставали дыбом.
Что я наделала? Где Вален?
Казалось, мысль о его имени развеяла тени, показав стонущего короля в двадцати шагах от меня; он зашипел и забился на сырой пустоте у наших ног. Сердце сжалось в груди. Стоя на коленях, Вален сложился пополам и стискивал живот.
Его истинный облик вернулся, но он мучился. Он подрагивал и дергался, словно его тело пожирало себя изнутри. Существо внутри будет бороться до самого кровавого конца, чтобы сохранить контроль над его разумом и сердцем.
Мои пальцы дрожали, когда я протянула руку, чтобы коснуться его плеча:
– Вален.
Он тут же посмотрел на меня. Мне стало стыдно за тот крик, что вырвался из моего горла, но его глаза горели, словно кровь просочилась в гладкую черноту их настоящего цвета. Его губы разошлись в оскале. Боги, проклятие все еще цеплялось за него, словно живое существо, отчаянно старающееся утянуть его обратно в зверство, в котором он когда-то жил.
Когда он поднял кулаки, я решила, что он бросится на меня. Мог ли он навредить мне здесь? Я точно не знала, что случится, если все-таки мог.
Я сделала глубокий вдох и постаралась говорить спокойно.
– Вален. Я заберу у тебя эту боль.
На миг краснота в его глазах отступила. Затем он вновь сложился пополам, застонав. Я не подведу Элизу. Я не подведу целое треклятое королевство из-за того, что эта прошлая жизнь, эта жуткая сущность все еще жила у него внутри.
Он всем рискнул, чтобы спасти Лайлу, Эша и Ханну. Он поставил свою жизнь на кон, дабы защитить не только наше королевство, но и собственное.
Он не потеряет себя здесь.
– Вален, – вновь позвала я, но на этот раз строго.
Он растерянно взглянул на меня, а затем ярость и убийственный блеск в его глазах медленно померкли.
– Малин?
– Да. Я здесь, чтобы забрать эту боль.
Вален несколько раз резко вдохнул через нос. Он покачал головой:
– Я не… Я не могу ее отпустить.
Свет его сердца озарит ночь.
Слова Калисты расцвели у меня в груди. Слова девушки раскрывались с каждым шагом, что мы делали. Она вела меня к этому моменту. Кровь – не ответ для снятия проклятья. Я – ответ.
Свет его сердца мог означать только Элизу.
У меня было кольцо королевы, но в глубине души я всегда была мастером памяти.
– Вален, позволь мне показать тебе, почему тебе стоит отпустить эту боль.
Я молилась всем богам, чтобы он доверился мне. Пусть лишь на миг, но я молилась, чтобы он пошел со мной и избавился от этой пытки, как это сделал Кейз.
Его желваки напряглись, но вскоре Вален протянул свою большую руку и обхватил мою ладонь. Я потянула, поднимая его с колен обратно на ноги.
– Будь со мной, – прошептала я. – Я останусь с тобой до самого конца.
Мы сделали первый шаг – и за спиной раздалось шипение. Черный туман сдвинулся и забился, как рой черных пчел, только и ждущих того, чтоб ужалить. Вален всмотрелся в темную массу, глядя, как она покачивается, точно завиток темного морского тумана, стелющийся по яростному ветру.
– Во мне живет тьма, – прошептал он.
Я потянула, чтобы он сделал еще шаг вперед:
– Но в тебе есть не только тьма. Ты просто должен вспомнить и поверить в это.
Король сморщился, словно уходить от демона, прячущегося за его спиной, было больно.
Чем больше шагов мы делали, тем сильнее раздувался дым у наших ног. Так же, как и при краже воспоминаний через костяную пыль, дымные силуэты и темные фигуры складывались из пустой бездны под нашими ногами.
Выстроилась сцена, и мы услышали далекие голоса, говорящие шепотом; чем ближе мы подходили, тем четче их было слышно.
– Хочешь заплатить за мое молчание?
– А разве не так принято в Мелланстраде?
Дыхание перехватило. Вален крепче сжал мою руку.
– Что это? – спросил он.
– Воспоминания. – Я улыбнулась, когда дым расступился и ясно обрисовался момент из его прошлого. – Те, что дороги твоему сердцу. Те, которые тьма заставляет тебя забыть.
Вален и Элиза стояли рядом в каком-то сыром переулке позади шумного заведения. Она выглядела по-другому, одетая как – ну, она была одета как мальчик. А Вален – на нем был треклятый сюртук. Его
