Всех перебить? Демка, еще пара отроков, таких, что выполнят приказ не задумываясь, найдутся. Да тот же Варлам, к примеру. Или самому все сделать, сколько их там, меньше десятка? Егор… Егор, пожалуй, возражать не станет… или станет? А он и знать не будет – поставлю перед фактом, когда дело уже будет сделано!
Блестящее решение, сэр! Главное – простое и эффективное! И какова же, позвольте полюбопытствовать, цена всем вашим рассуждениям о том, что не все средства могут быть приемлемыми, а грешить нельзя, даже если ты неверующий? Как там ваша многоуважаемая бабушка изволила выразиться? «Если милиционер не видит, то все можно», так?
Да, так что делать будем, досточтимый сэр? Имеется задача: предотвратить распространение нежелательной для вас информации. Имеется и «классический» способ решения таковой задачи – физическое устранение носителей этой информации. Условия решения задачи облегчены тем, что эти самые носители находятся в полной вашей власти. Это одна сторона проблемы. Однако имеется и другая сторона – некоторые ограничительные установки, которые вы для себя выработали, противоречащие выбору «классического» метода решения. Имеется также обстоятельство, вносящее элемент непредсказуемости – ваш, сэр, дебют в роли сотника Младшей дружины. Решительность и безжалостность! Это как? Достойные черты к портрету рождающегося сотника или нет? Их же можно истолковать и как вероломство и неоправданную жестокость. Более того, при определенных обстоятельствах физическое устранение носителей информации может рассматриваться как слабость и даже трусость.
Ну-с, досточтимый сэр, будем грешить? «Классически», так сказать, или другое решение поищем? Метод поиска тоже класси… тьфу, вот привязалось. Метод… гм, апробированный: из множества рациональных решений надо выбирать самое нравственное, а из множества нравственных – самое рациональное. Что выберем?»
– О чем задумался, Михайла? – В голосе Егора, кажется, было даже сочувствие.
– Да вот, думаю, что делать, если князь и вправду помрет.
– И что надумал?
– А ты что, тоже от меня чудес каких-то ждешь? Так не будет чудес, господин десятник, не будет! Единственное, что пришло в голову, – перебить всех пленных, чтобы не болтали!
– Угу. Понятно. – Мишке показалось, что Егор слегка ухмыльнулся в усы. – Сам резать будешь или помощники найдутся?
– Да чего ты от меня хочешь-то?
– А помогаю тебе. Совет вот дать хочу, как Корней мне наказал… советовать, значит, когда понадобится.
– И какой же совет?
– Кривого с семейством тоже прибрать придется. Чтобы не сболтнули чего лишнего. Да и отрокам твоим языки урезать не помешало бы. Вот хотя бы крестник твой – поручик Василий Святоша – уже все уши прожужжал: «Михайла, мол, – десница Божья, по его мановению целая ладья вражеская от нескольких болтов утопла, врагов повергает охапками, сам же невредим остается…» Про нынешнее дело тоже небось такое расскажет, что только ахать будем!
«Ну да, опять «классика» – один раз начав убивать с целью предотвращения распространения опасной информации, остановиться почти невозможно».
Мишка поискал, на что бы перевести разговор, и заметил отирающегося неподалеку Антона.
– Антош! Ты как, оклемался?
– Так точно, господин сотник!
– Не ври мне! Вижу же, что скособоченный. Болит?
– Да так, немного.
– Угу. Немного… такой детина локтем заехал – и немного? Значит так: как только Матвей или Илья освободятся, пусть тебя посмотрят. Такие удары по животу – не шутка. А пока… ты же еще не ел? Иди поешь и вели нам с господином десятником сюда принести. Да не сам тащи, пришли кого-нибудь. А сам, как поешь, пристройся где-нибудь отдохнуть. Полежи до вечера. Хотя… стой! Есть запрещаю! Пока лекари не разрешат, ни крошки! Мало ли что он тебе внутри порушил? Просто найди место, где полежать в покое…
– Да я…
– Приказываю полежать! Здесь около меня целый десяток опричников, можешь не беспокоиться. Вот, кстати… Урядник Андрей!
– Здесь, господин сотник!
– Найди, где моего помощника уложить, доспех помогите снять, а есть не давать, пока кто-нибудь из лекарей его не осмотрит. Опасаюсь я, что у него в животе что-то повреждено может быть. Понятно?
– Так точно, господин сотник.
– Исполнять!
– Слушаюсь, господин сотник. Пошли, Антоха, мы там раненых уложили, и для тебя место найдется.
– Ага. Только ты вели Михайле и десятнику поесть принести…
– Ладно, ладно, сообразим…
Аппетит Мишке и Егору испортил Илья – вывалился из избы распаренный, как из бани, в заляпанной на животе кровью и гноем рубахе, и сунул Мишке под нос на такой же грязной, как рубаха, тряпке что-то маленькое, черное.
– Во! Молодец Мотька, этакую мелочь в ране нашел и вынуть сумел!
– Это что? – Мишка отставил миску в сторону, есть сразу расхотелось.
– Обломок кольца кольчужного. Стрела-то с граненым наконечником кольца в куски рвет, вот один обломок с собой в рану и утащила. Оттого и загноилось, и горячка у князя началась. Оно, конечно, случается, что тело железку внутри себя как бы обволакивает, да так все и зарастает, но это надо в покое пребывать, а он-то верхом скакал, пока мог, потом в носилках трясся…
– Ну и? Выживет теперь князь-то?
– Да как сказать… если бы все так и осталось, помер бы непременно. А сейчас… надо посмотреть, как ночь переживет. Тяжко раненные, они как-то все больше перед рассветом помереть норовят. Обыкновение такое… Господи, спаси и помилуй! – Илья перекрестился окровавленной рукой. – Если до завтра продержится, то надежда есть, Господь милостив.
– А велика ль надежда-то? – с сомнением в голосе спросил Егор.
– Так ведь… все в руце Божьей, токмо на него и уповаем…
Было понятно, что, сколько ни расспрашивай, больше от Ильи ничего не добьешься.
– Вы Мотьку пока не беспокойте, – немного помолчав, добавил Илья. – Сам пластом лежит, как полумертвый. Если еще раненые есть, я без него гляну.
– Там бабка-травница…
– Да ну ее, дуру старую! – Илья презрительно сплюнул в сторону. – От всех хворей одним и тем же лечит… вреда-то от нее нет, но и пользы… Так есть еще тяжелые раненые?
– Антона бы посмотреть, – Мишке было неудобно просить: вид у Ильи был измученный. – Ему крепко в живот локтем двинули. Я велел доспех снять, уложить и есть не давать…
– Верно решил. Давай показывай, где он у тебя?..
Ночь князь Всеволод пережил. Мишка тоже. И неизвестно, кому было легче – будто за близкого родственника переживал. Чуть ли не до утра ворочался без сна, с трудом сдерживая себя, чтобы не теребить расспросами Илью и Матвея. Дважды ходил проверять дозоры, один раз даже переправился на другой берег реки. Уснул только перед рассветом.
Утром настроение было препоганейшим, кусок не лез в горло, наорал на Антона за то, что тот поднялся без разрешения лекарей, потом наорал на Демьяна, пришедшего спросить, надо ли выводить пленных до ветру или пусть прямо в сарае… С трудом заставил себя сосредоточиться на объяснениях Егора о том, что надо бы послать разведку – проверить, не подходят ли ляхи с полоном.
Наконец Илья сам объявился с новостями – непонятно, хорошими
