Может, кофе?
— Брр, только не кофе, — содрогнулся Тариэль. — Терпеть его не могу. От чая не откажусь. Можно присесть?
— Можно.
Тариэль сел в широкое кресло Корта, наблюдая, как ловко Коранна кипятит воду силой взгляда.
— А детишки где? — поинтересовался мужчина. — С няньками?
— Свекровь забрала, — ответила Талана, не поворачиваясь. — Представляешь, у меня свекровь есть. Я её всего раз видела, она приезжала на меня посмотреть. Ничего, мы тогда неплохо поговорили. Нормальная такая… ей, видимо, Корт сообщил.
— Скандалила?
— Вовсе нет. Сказала, что наши отношения — это наши проблемы. Предложила взять близнецов, пока все не уладится.
— И ты отдала?
— Лучше любящая бабушка, чем мать-истеричка, — тихо сказала Коранна, обхватив себя руками. Её била дрожь. — Я с Эрин поговорила, она говорит, бабушка чистая. Взяла пока их троих во дворец. Подуспокоюсь, сразу заберу.
— Тебе виднее…
— Думаешь, не стоило?
Тариэль подошел и взял Корану за плечи, направляя свой разум.
— Э, голубушка, да у тебя температура! Лихорадка! — удивленно протянул он. — Правильно и сделала, что отдала деток. Тебе надо отлежаться. Знаешь что? Я не буду тебя лечить. Нет-нет, никаких зеленых ниточек. Поболей разок по-настоящему, с жаром и с микстурками.
Он забрал из её рук чашку и повел в спальню.
Коранна болела почти три недели. Тариэль был прав — началось воспаление легких. Обычный целитель вылечил бы женщину за несколько минут, но т'ига не позволил. Молния переносила недуг тяжело, с жаром, бредом и ужасным кашлем. Целительницы, не смея ослушаться ректора, поили её горьким лекарством, меняли простыни, проветривали комнаты. Грей проводил много времени с матерью, лишь несколько раз отлучаясь в зверинец. Он ничего не говорил, просто читал книги, иногда рисовал или пел, но его молчаливая поддержка была очень дорога.
Тариэль серьезно поговорил с мальчиком.
— Не верь всему, что говорят люди, Грей, — сказал он. — Я люблю твою мать как друга и никогда бы не причинил ей боль. Людей хлебом не корми, дай других вывалять в грязи. Чем дурнее человек, тем с большим энтузиазмом он верит в грехи других.
— Я не верю сплетням, — тряхнул головой мальчик. — Из-за этой Тиры все встало с ног на голову. Все ссорятся. Она занесла в университет ветер зла.
— Я не уверен, что это зло, — ответил Тариэль. — Это перемены. Когда что-то слишком долго стоит на месте, начинается разрушение. Как в доме. Если в доме не живут люди, он начинает гнить. Так и в отношениях. Твой отец привык, что все делается по его слову. Мать привыкла ему угождать. Говорят, что в браке кто-то один любит, а другой позволяет себя любить. Так вот, это не правда. Брак — это тяжелый труд. Как телега. Стоит одному отпустить, другой не удержит.
— Мама и папа больше не будут вместе? — помолчав, спросил мальчик.
— Если хоть один из них не любит больше — то так лучше для них, — честно ответил мужчина. — А если они любят друг друга, то все будет еще лучше прежнего.
— А ваши папа и мама? Они любили друг друга?
Тариэль тяжело вздохнул.
— Мои родители… лучше бы они не были женаты. Они ненавидели друг друга. Мать всеми силами пыталась уязвить отца, а он все время ругал её.
Как объяснить маленькому мальчику натуру т'ига? Его родители безумно любили друг друга, но так же безумно ненавидели. Отец с изощренной жестокостью убивал мать словами, заводил любовниц, укладывая их в супружескую постель, мать вела себя не лучше. Тариэль вырос в условиях постоянных скандалов, истерик, слез, даже драк. Как только представилась возможность, он сбежал из этого сумасшедшего дома. Хотел ли он других родителей? Все семьи т'ига были похожи. Мужчины жестоки и горды, женщины развратны. Дети росли сами по себе, мало кому приходило в голову позаботиться о них. Только человеческие рабы порой ласкали плачущих от страха детей, зная, что могут лишиться за это жизни…
— Что же мне делать? — жалобно спросил Грей, с надеждой глядя на Тариэля.
— Побудь с матерью, — посоветовал т'ига. — Она сильно больна.
— Отчего же она не позвала целителя?
— Твоя мама считала, что Корт её исцелял потому, что не хотел ухаживать за ней. Я хочу, чтобы она поняла, что лучше — болеть под присмотром или не болеть вообще.
— Глупо, — пожал плечами мальчик. — Но я её понимаю. Иногда мне тоже хочется, чтобы мама беспокоилась обо мне, читала книжки, давала лекарства.
— Вот ты и позаботься о ней теперь.
— Ладно, — улыбнулся мальчик. — Это я могу. Я же мужчина. Я буду теперь защищать её, раз папа нас бросил.
Глава 42
Разговоры
Тариэль заглянул к Коране. Ей было лучше. Она пришла в себя. Темные от пота волосы обрамляли бледное исхудавшее лицо.
— Чертов т'ига! — заявила она, увидев его. — Исцели меня!
— Как мило, — усмехнулся Тариэль. — На просьбу не больно похоже.
— Это и не просьба. Это приказ.
— Ах! — притворно вздохнул Тариэль. — Ну если Вы настаиваете, мадам! Кстати, что мне за это будет?
— Спроси лучше, что тебе за это не будет, — буркнула Коранна. — Я тебя не убью.
— Милочка моя, времена, когда ты могла меня убить, остались далеко в прошлом.
— Я все еще знаю твое слабое место, — пригрозила Коранна.
— Какие мы грозные! — засмеялся Тариэль. — Допустим. Хватит решимости довести дело до конца?
— Убить тебя что ли? Мне будет куда приятней извалять тебя в грязи перед всем университетом. Слух о твоем поражении разнесется по всей Империи, дойдет до глубин долины Теней… Люди станут смеяться…
— Довольно! — Тариэль поднял ладони вверх, обороняясь. — Я вылечу тебя, если ты скажешь мне, что ты усвоила урок.
— Усвоила, — улыбнулась довольная Коранна. — Я решила, что не стоит в тебя влюбляться. Этого достаточно?
Тариэль изумленно уставился на неё.
— Влюбляться? — переспросил он.
— Ну да. Ты был таким милым, таким заботливым, что я подумала — раз уж Корт все равно считает, что мы с тобой переспали, почему бы и нет?
— Действительно, — улыбнулся Тариэль, беря её за руку. — Почему бы и нет? Все равно все вокруг уверены, что мы с тобой любовники.
— Вот именно, — сказала Коранна, вырывая свою руку. — Признаться, ты очень могущественный маг и у тебя отличный голос. Лестно быть предметом твоего обожания. Но тут ты оставил меня подыхать в этой комнате, и я сразу вспомнила, что ты пират, что ты бросил меня в пустыне без воды и пищи, да еще в золотых оковах… Ты злой, Тариэль… А Корт — он добрый.
— Я? Злой? — притворно возмутился Тариэль. — Вот это да! Я её защищаю, забочусь о ней, мужа
