её не убивая в схватке, и я злой! При этом её муж, навыдумывавший всякой ерунды и бросивший её — добрый! Ну спасибо тебе, Коранна Молния, приласкала!
— Брось, Рейль, — усмехнулась женщина. — Ты же понял, что я имела в виду. Ну пусть не злой, пусть — рациональный. Безжалостный. А Корт — он служитель жизни…
Тариэль хмыкнул и, потерев ладони, вызвал сине-зеленое сияние. Через несколько мгновений щеки Коранны порозовели. Женщина потянулась, легко соскочила с кровати.
— Беру свои слова обратно, Рейль — ты душка! — заявила она и поцеловала его в щеку. — Я мыться.
Тариэль остался один, прилег на опустевшую кровать, провел ладонью по одеялу, укрывавшему Коранну. Некоторое время назад он, не колеблясь, воспользовался бы ситуацией. Исцеление, нежные слова, пара незаметных воздействий на гормональный фон… Так просто соблазнить, утешить брошенную женщину! Коранна по-прежнему нравилась ему, она красивая, умная, добрая. Отчего же ему не хочется потешить себя, доказать, что ни одна не устоит, отомстить, если честно? Что изменилось в нем, в окружающем мире? Неужели это из-за Юлии? Вот он и признался себе в том, отчего убегал. Новая любовь убивает старую.
Вот ведь глупец! Ну вы посмотрите! Видал ли свет такого глупца! И поделом тебе, дружок. Не будешь якшаться с людьми. А тебя предупреждали. А ты заладил — наше время ушло, нельзя жить в одиночестве! Можно, друг мой, даже нужно! Т'ига не созданы для любви, тем более, любви к человеку. Слишком уж хрупки эти создания, слишком мало живут, слишком быстро стареют. Сегодня она еще ребенок… как Рейла… Потом ей пятнадцать, и она упряма и ленива, а потом вдруг уже далеко за сорок, и половина её жизни развеялась ветром… А ведь он покинул их совсем ненадолго. Коранна тоже состарится и умрет, и те легкие, тонконогие, смешливые, что скрашивали его дни и ночи — скольких из них поглотило безжалостное время, у скольких давно уже внуки (слава богам, не от него)? Будь проклят этот краткий человеческий век! Не нужно, не нужно жить с людьми, не нужно привязываться к ним. Правы были Истинные, относившиеся к людям, как к животным, ну и что с того, что у них есть разум! Рыбки, кошки, лисы, собаки, грифоны — все они, жившие бок о бок с бессмертными, умирали и обращались в прах, и никто не плакал о них. Только маленькие, одинокие дети, затерянные в бесконечных холодных залах, где на их глазах творились бесконечные мерзости, горько рыдали и звали своих любимцев…
Его невеселые размышления прервало мерцание в глубине комнаты. Он обернулся, мгновенно творя защитное заклятье. В зеркале, как обычно невозмутимый, отражался Князь Теней.
— Марциус? — удивленно спросил Тариэль? — Как ты сумел?
Неужели Марциус решил его убить? Из-за Юлии? Навряд ли. Вампир не такой дурак, чтобы из-за женщины, пусть и желанной, ссориться с т'ига. Тем более, что она сделала выбор в его пользу. Однако как он проник в университет? Или защита тут не работает против зеркальной магии?
— Тариэль, приветствую! — Марциус взмахнул рукой. — Есть разговор. Как видишь, пришлось немного нарушить правила. Жду в гости.
Лекций у Тариэля нынче не было. Он наскоро нацарапал записку Коранне, где попросил сообщить о его отлучке Эрин. Что бы ни было нужно Князю Теней, дело было серьезное. Не стоило его игнорировать.
Т'ига протянул руку Марциусу, и вампир быстро втянул его в холодную гладь.
Мужчины стояли плечом к плечу в вихре перехода.
— Тебя можно поздравить? — наконец нарушил молчание Тариэль. — Нашел себе королеву?
— О да! — усмехнулся Марциус. — Мои соболезнования. Надеюсь, ты не примешь приглашение на свадьбу.
— Не думаю, что мое сердце разбито, — пожал плечами т'ига. — Но если ты не рекомендуешь…
— Это будет закрытая вечеринка, — ответил Князь Тьмы. — Тебе будет неинтересно.
— Учту, — кивнул Тариэль. — Надеюсь, это не причина приглашения?
— Услуга за услугу, — осклабился Марциус. — Ты помог мне, я помогу тебе.
Они шагнули в открывшийся проем и оказались сразу в кабинете вампира.
— Кофе? — предложил Князь Теней.
— Не любитель.
— Что ж, тогда к делу. Взгляни.
Марциус взмахнул рукой, и в огромном квадратном зеркале, вмурованном в стену, отразился песок.
— Что это, пустыня? — спросил Тариэль.
— Не узнаешь? — усмехнулся вампир. — А так?
Изображение немного отодвинулось. Пустыня была не слишком большой, удивительно круглой формы, в некотором углублении. Кругом лес, поля, речка.
— И что? — поинтересовался Тариэль. — Дальше что?
— А дальше вот что…
Вампир взмахнул рукой, передвигая изображение. Лес, поле, речка, снова лес. Другая пустыня — ага, грифоновы пустоши. На краю пустошей копошились какие-то муравьи. Покрупнее. Тариэль похолодел. Люди. Машины. Машины! Карьер.
— Твою ж мать! — выдохнул Тариэль. — Откопались!
Его начало трясти, он схватился за подлокотники. Впервые за последние триста лет ему было очень страшно.
— Ты не рад? — внимательно глянул на него Князь Тьмы.
— Нельзя посмотреть, кто там, поближе?
— Запросто.
Зеркало выхватило лицо человека, отдающего команды. Седовласый мужчина с морщинистым бледным лицом. Рядом темноволосый с бледно-голубыми глазами. И чуть поодаль — женщина в легкой вуали.
Тариэль побледнел еще больше. Не узнать эту статную фигуру, длинные, черные, до самой земли волосы, белые руки совершенной формы он не мог. Сотни лет назад он отдал бы все, чтобы только коснуться этих рук, обнять талию этой женщины. Древнее имя сорвалось с его губ горестным стоном:
— Тир-а-ли-Элль!
— Твоя знакомая, я вижу? — спросил Князь Тьмы быстро.
— Да, — глухо сказал Тариэль. — Моя двоюродная сестра. Восстала из ада.
— Из ада? — удивился Марциус. — Это вряд ли.
— Сможешь их убить?
Марциус вытаращил на него глаза.
— Ты серьезно?
— Более чем. Не знаю, что они задумали и как выбрались, но ничего хорошего не жди. Грядут большие беды. Все твои демоны по сравнению с одной этой ведьмой — мальчики из церковного хора. Дыра, как я понимаю, очень глубока?
— Я до дна не дошел, — признался вампир. — Мои демоны на подлете уничтожаются.
— Послушай, — сказал Тариэль. — Все, что сможешь… Я навеки твой должник.
— Уничтожить? — прищурился Князь Теней. — Любой ценой?
— О да!
Глава 43
Последние
Тариэль переместился в степь, туда, где на много миль нет ни городов, ни стойбищ. Открытое пространство, бескрайнее голубое небо, от которого кружится голова. Он раскинул руки, поднял голову и громким голосом, особенным голосом закричал в небо:
— Бор-а-три-онн! Аран-а-грох-олль! Шерх-а-рен-элль! Гор-а-прат-атт! Вар-а-норд-анн! Та-а-ри-элль! Именем жизни, именем смерти! Призываю вас, братья и сестра!
Затем он уселся на землю и принялся ждать. Выйти в контакт с сородичами было несложно, а вот донести вызов только до них требовало куда больших усилий. Однако если услышат те,
