Я нахмурился, ушёл в себя. Перед мысленным взором опять всплыла сцена — Мельгунов, прикованный к цепи, которую держит фигура в чёрном плаще. Вдруг изображение в зеркале помутнело, будто стало темней, и где-то в дальнем углу я заметил мерцающую фигуру. Я резко обернулся, напугав гримёра, которая чуть не выронила большую кисточку.
— Олежек, что-то увидел? — поинтересовалась Галя, совершенно не рассердившись на мои подпрыгивания.
— Да, показалось, кто-то вошёл, — смущённо объяснил я, оборачиваясь к зеркалу, которое вновь приняло прежний вид. Видимо, я спугнул призрака. — Скажите, а были другие э…э…э несчастные случаи?
— Были, — буркнул Виссарион Германович. — Но это так по пьяни, электрик один. Назюзюкался в дупель, начал провода шуровать, его током и шибануло. Потом кто-то из осветителей на себя софит уронил… Как свеча сгорел…
— Олег, а что у вас случилось только что? — осторожно поинтересовалась Галя. — Игорь Евгеньевич пробежал по коридору и кричал: «Меня хотели убить! Меня хотели убить!»
— Мне кто-то револьвер подменил, с боевыми патронами. Я должен был выстрелить в Мельгунова, а Милана закрыть его своим телом.
— Боже! — выдохнула Галя. — С Миланой все в порядке?
— Да, царапина.
— У, мазила. Стрелять не умеешь, — ядовито проворчал администратор.
Я бросил на него снисходительный взгляд, но ничего не ответил. Объяснять, что я отлично стреляю, мне совсем не хотелось. Пришлось бы объяснять, что мне помешало убить женщину, которую я люблю.
— Ну, все, Олежек, готово, — проговорила удовлетворённо Галя, проведя мягко по моим волосам. — Иди.
— Спасибо, — сказал я, вставая.
На душе кошки скребли, я направился к павильону. Мимо почти пробежал тощий, высокий парень в синем комбинезоне, когда он поравнялся со мной, я услышал еле слышный заговорщицкий шёпот:
— Поговорить надо, третья дверь налево.
Я не успел возразить, парень сделал несколько шагов и скрылся в двери. Я подошёл ближе, огляделся, на двери виднелись наполовину стёртые буквы: «Душевая». Я усмехнулся, все походило на дешёвый, шпионский фильм, прикрыл дверь и вопросительно взглянул на парня. Он подошёл к кабинкам и включил на полную мощь воду. Отведя меня в сторону, тихо проговорил:
— Влада хотят из игры вывести. Помоги. Пожалуйста.
Я изумлённо воззрился на него, не понимая, о чем он говорит.
— Казнить его хотят. Влада, с которым ты в шоу работаешь, — буркнул раздражённо парень. — Понимаешь?!
— А я тут при чем? — ошарашено поинтересовался я.
— Только на тебя надежда осталась, — пробормотал парень, устало опираясь на грязную стенку с облупившейся грязно-жёлтой плиткой.
— Откуда ты знаешь-то об этом?
— Я монтажёром работаю, на шоу.
— А чего сам не спасёшь?
— Не могу я! Не имею права входить туда, на территорию! А ты можешь и входить и уходить! Ты — единственный, кто может!
Я тяжело вздохнул. Вляпываться в ещё одно безнадёжное дело мне совершенно не хотелось.
— Как звать-то тебя?
— Михаил. Ну что? Хочешь, я заплачу тебе? Ну, сколько смогу.
— А чего ты так за него переживаешь? Он тебе кто?
— Дядя он мой. Он мне заместо отца. Меня в это шоу и привёл. Только раньше все иначе было. Просто представление, театрализованное. А потом превратилось в мочилово. Настоящее!
— А чего тогда к ментам не пошёл? В прокуратуру?
— Черт! Неужели ты не понимаешь?! Они же все завязаны, замараны, сверху донизу?! — в отчаянье воскликнул он.
— Ладно, Мишаня, расскажи мне все, что знаешь.
— Зачем? — бледнея, промямлил Михаил. — Ты собрался к ментам идти? Ты что?! — схватив меня за ворот, вскрикнул он. — Всем каюк будет! Или ты сам мент?
— Журналист я. Из Москвы. У меня кое-какие связи наверху имеются. Я должен все выяснить. Понимаешь? Все, что здесь творится. Не волнуйся, о тебе никто не узнает.
— Да что рассказывать-то?
— Кто владелец этого аттракциона? Розенштейн?
— Нет, руководит он всем этим. Деньги не его, только распоряжается.
— А кто все это здесь выстроил? И зачем?
— Этого не знаю. Вообще, Влад рассказывал, это как павильоны для студии строились. Чтобы здесь кино снимать любое, из любой эпохи. Но то ли денег не хватило, то ли интерес владелец потерял. Остались лишь крохи. И вот этот город, под водой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Интересно, а почему именно в этом занюханном городишке?
— Я не знаю точно, но кажется, потому что здесь какая-то глубокая котловина, в море.
— Постой, постой. Так все эти павильоны действительно под водой находятся? Это не декорации?! — изумился я.
Михаил взглянул на меня, как на дебила.
— Конечно. А ты что до сих пор не понял?
— Послушай, Миша, — осенило меня. — Так ведь все это можно затопить к чёртовой матери!
— Ты чего, серьёзно? — заикаясь, пробормотал парень. — Мы ж утопнем здесь все. Не вздумай!
— Да нет, людей всех вывести наверх. А потом открыть шлюзы… Нет, они могут осушить, и все вернётся, — оборвал я свою мысль. — Надо что-то другое придумать! — стукнув кулаком по стене, воскликнул я. — Вот если бы взрывчатку заложить! Мишаня, есть у тебя план всего этого добра?
Парень задумался, отвёл глаза и лишь через паузу, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе, тихо ответил:
— Есть. Я тебе передам, что знаю. Но уговор. Если поймают тебя — обо мне ни слова.
— Буду нем, как рыба. Даже если меня на кусочки будут резать.
— Хорошо, как сделаю, так с тобой свяжусь, — быстро проговорил он, и выскользнул из двери. Я собрался выйти следом, но мой взгляд зацепился за осколок зеркала, висящей над замызганной раковиной. Изображение помутнело, потемнело, я заметил, как в самой глубине начинает клубиться мерцающий силуэт. Я замер, стараясь не спугнуть призрака. Он вырос на моих глазах, вышел за пределы и пристально взглянул на меня. Волосы зашевелились у меня на голове, будто я вглядывался в бездну.
— Осталось слишком мало времени, — услышал я шелест. — Поторопись.
Губы призрака не шевелились, голос звучал внутри меня, неприятно отдаваясь гулкой болью, словно заложило уши. Я взял себя в руки, придвинулся ближе к стеклу.
— Северцев, что мне делать сейчас? Подскажи, спасать Влада или нет? Я могу погибнуть, и Милана останется без защиты, совсем.
Он покачал головой, печально. И стал таять, через мгновение я вновь видел лишь своё отражение в осколке зеркала. С силой ударил кулаком по стене.
— Олег, вас ждут, — послышался тихий голос Лили. — Дмитрий Сергеевич сердится.
Дверь приоткрылась, заглянула помощница второго режиссёра с растерянным, смущённым лицом.
— Вы один? — удивлённо оглядевшись, пробормотала она. — Я думала…
— Я репетировал, — быстро сказал я. — Сейчас приду.
Я прошёл в павильон. Верхоланцев стоял, опираясь на костыль рядом с камерой, заглядывал в видоискатель. Оторвавшись, он что-то сказал Кириллу, который с растерянным лицом, не отрываясь, глядел на него. Я сделал шаг ближе и уловил обрывок фразы:
— … должно получиться. Или больше ты со мной не работаешь. Понял?
Кирилл чуть заметно кивнул, а Верхоланцев медленно отошёл от него и плюхнулся на ближайший диван.
— А, Олег, сейчас будем снимать. Готов? — поинтересовался он весело.
Я кивнул, но разговор с Мишкой не выходил у меня из головы.
— Ты чего такой хмурый? — спросил Верхоланцев.
— Устал.
— Да, не привык ты много работать-то, — протянул он без тени раздражения, но с долей презрения. — Это тебе не статейки писать за компом. Пошерстил в сети и все готово. А тут реально вкалывать надо.
— Я дополнительно в шоу Розенштейна участвую, — тихо сказал я. — Сутками не сплю.
Верхоланцев удивлённо взглянул на меня и проронил:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— В каком шоу?
Я посмотрел внимательно на главрежа. Неужели он не в курсе смертельного шоу, которое происходит тут, совсем рядом? Но его лицо выражало неподдельное удивление. Вряд ли он мог так играть.
— Реалити-шоу. Представление разыгрываем, будто живём в городе. Под водой. Я играю фоторепортёра.
