class="p1">- Какой же ты злопамятный-то стал… - Габби уселась в кресло рядом с моим и нагло скоммуниздила бутылку «Красного аграфа», приложившись к горлышку. – У-у-у-у-уф-ф-ф-ф… Забористая хрень.
- Я не злопамятный стал. Я просто побыл по настоящему любимым и теперь могу сравнивать. – Я пожал плечами. – Но ведь тебе же что-то надо, я правильно понял? Что именно? Базы? Гарантии? Новые документы?
- Ответ, что мне нужен ты, как я понимаю, не принимается?
- Нет, Габби, не принимается… - Я тяжело вздохнул. – Считай, что твою вину я простил, а свою – искупил тем, что дал тебе вторую жизнь. Хоть и однобоко, но я считаю, что мы квиты. На этом – все.
Я вновь уставился в огромный обзорный экран, на котором кривлялся знаменитый аратанский комик с монобровью, отличным костюмом и убогими шутками, над которыми, в нужных местах, смеялись закадровые зрители.
- Высадишь меня на «Тулузце»… - Габби поставила бутылку на столик и встала из кресла. – Пожалуйста.
О, эвона как!
Станция «Тулузец» - перевалочная база для тысяч «контрабасов» и сотен шпионов, всех звездных государств, без исключения.
Не очень удобная стратегически, но вот политически – просто идеальное место, на котором можно начать новую жизнь, не опасаясь преследования.
Оши Баен, Лайя Сутт, Митер Гонифф – самые знаменитые шпионы в своих воспоминаниях вспоминали станцию «Тулузец» с нежностью и содроганием, описывая свое пребывание на ней, как самую жесткую школу выживания.
Врали, конечно…
Я оттер горлышко бутылки от следов помады и сделал глоток сам, признавая, что 72 градусное пойло действительно забористое.
- Да трахни ты ее уже и утихомирься! – В кресле рядом материализовалась Зои. – Она же вокруг тебя, как кошка за сметаной, вьется! Неужели тебе…
- Зои… Пожалуйста… Сгинь, с пользой для себя, раз уж пользу мне принести не можешь!
Вот же чертова искинша, тоже взяла за моду, резать по-живому!
Ну, да ничего, вернемся, я ее в другой корабль пересажу и пусть кому-нибудь другому мозги канифолит, а не мне!
- Дэн… Тебе бы распорядок наладить, а? – Зои «сгинуть» не пожелала. – Ты же гонишь, Дэн. Нельзя постоянно перебиваться с медитации на нервный зашив, а с зашива на стимуляторы, чтобы потом в медкапсуле за три часа все убрать и снова по кругу бежать!
- Не переживай, у меня есть еще силы… - Я мысленно воззвал к Ванде, прося того, чего у моей милой богини Хаоса никогда не было.
Терпения…
Мне вот тоже сейчас терпения не хватало…
К моему удивлению, «беглецов» не появилось ни после второго прыжка, ни после третьего, ни после четвертого, когда мы вышли к, вовсю сияющей, червоточине.
Корабли держались дружно, команды работали слаженно – идиллия, да и только!
А вот теперь мы любовались червоточиной и прикидывали, как такое вообще может быть?
- Согласно одной из теорий, - Зои забавно сморщила носик, словно собираясь чихнуть. – Любая червоточина, просуществовавшая больше 270 часов является искусственной на 50%, если же она просуществовала более 500 часов, то ее искусственность не вызывает сомнений. Более того, считается, что чем дольше червоточина существует, тем больше шансов на то, что она имеет не по одному входу-выходу, а более развлетвленную систему, имеющую бесконечное количество входов выходов.
- Любую искусственную червоточину надо изначально поддерживать энергией. – Я со вздохом отложил свой собственный доклад, писанный еще в года до пришествия архов. – Перевести короткоживущую червоточину в стабильную, без этого невозможно.
- Эта червоточина живет не менее пяти месяцев и тенденции к схлапыванию как-то не демонстрирует… - Габби таки выклянчила у меня назад свою лабораторию и теперь упоенно в ней проводила время, то и дело доставая меня просьбами запустить пару-тройку зондов к радужному пятну, для снятия показаний и взятия проб.
- Это все отговорки… - Тюр искоса глянул на меня, припоминая наш финальный разговор в спортзале, после которого вояка очутился в медкапсуле, подвывая от боли, но осознавая, что я ведь и вправду могу убить собственными руками.
Особенно за предательство.
- А отговорками время не экономят. – Капитан Сожжа сделал глоток парящего белыми облачками напитка из стоящей рядом с ним термокружки. – Сейчас надо решить, идем мы в червоточину или идем в обход?
- Габби? – Я обернулся к женщине, потягивающей какой-то экзотичный сок, на который мне, лично, даже смотреть было больно.
- Через пару дней я смогу все обосновать научно, но пока моя интуция вопит, что пользоваться червоточиной смертельно опасно. – Габби развела руками. – Настолько вопит, что если все захотят прыгнуть, я попрошу выдать мне спаскапсулу и останусь тут…
Моя интуиция вопила о том же.
- Я тоже против использования червоточины… - Тюр тяжело вздохнул. – Сны плохие…
Вот так так!
У меня тут что, сбор интуитов?!
Ради интереса глянул на Ину и та тоже отрицательно покачала головой, не желая лезть в «короткий прыжок».
- Тогда, даем нашим «научникам» 48 часов и уходим в разгон. – Решил я, и, помахав всем рукой, закрыл наше общее собрание.
- Дэн… Спасибо! – Габби подхватила со стола свой стакан с соком и двинулась на выход.
- Габби… - Я принюхался. – Что за сок? Запах вроде знакомый…
- Это же твой агрокофе, просто сок собрали… - Женщина сбросила мне короткое видео, на котором, явно ее хитрые лапки, делают надрез на коре дерева, крепят трубочку, по которой вниз, в подставленную тару, начинает капать электрически-фиолетовый сок. – Хочешь попробовать?
Сделав глоток из предложенного стакана, мысленно закрыл глаза и досчитал до трех, решая, грохнуть Габби, в этот раз клинком, чтобы и душу не вытащить было или признать, что сок аграфейника тоже имеет право на существование?
- Концентрированный он, конечно, гадость, но вот смесь с соком чаруши, вполне себе ничего! – Габби отобрала у меня стакан и, бодро улыбнувшись, скрылась за дверями офицерской кают-компании.
- Хороша, чертовка! – Вздохнул старпом, тоже вставая из-за стола.
Блин, вот всем вокруг нравится Габби!
Даже Зои!
Я вздохнул.
А мне – нет…
Почесав затылок, вышел следом за старпомом и «завис», решая куда дальше лыжи навострить?
Вроде как и надо заняться своими изысканиями червоточины, но там и так Зои с Габби, так что без меня освятится, экипаж по расписанию занят, а я…
Эх, бедный я, несчастный…
Пойду, вздремну.
А то ведь Зои права, как ни крути – иногда надо
