вас отвергли, но и отвергать. Если у вас нет чувств к другому человеку, вы в этом не виноваты, так бывает, даже если это очень хороший человек. Мысль, что если ты всегда поступаешь правильно, то тебя обязательно полюбят, – красивая иллюзия. Мы часто не можем объяснить, что нас притягивает или отталкивает в человеке, – не знаем или боимся понять. Но нашей вины в том, что чувство не возникло, нет.
Проблема не в том, что мы кого-то отвергаем, а в том, как мы это делаем: унижаем его или стремимся не причинять лишней боли, быть бережнее. Мы не можем пережить чужую боль, нам бы со своей научиться справляться. Можно разве что сказать тому, кого отвергаем: «Мне жаль, что тебе больно. Я не хочу этого».
Психолог Беттани Уэбстер как-то сказала: «Отказываясь выполнять чужой эмоциональный труд, вы не становитесь плохим человеком». В нашем случае «чужой эмоциональный труд» – это обида и боль человека, которого мы отвергли. И если он тяжело переживает (а это почти всегда так), в этом нет нашей вины, хотя нам страшно жаль, что все так сложно. Это не делает нас бесчувственными и жестокими. Увы, боль – неизбежный спутник нашей жизни, и мы можем лишь уменьшать страдание, с уважением и сочувствием относясь к тем, кого отвергаем.
Если наше «нет» услышали и поняли, то кое-что очень важное может остаться между нами: взаимное уважение и способность слышать друг друга. Увы, это встречается не так часто – сильные эмоции, связанные с переживанием отвержения, чаще берут верх.
Саморегуляция
И наконец, еще одна задача, которую приходится решать в процессе сепарации: саморегуляция эмоциональных состояний. Есть два способа регулировать эмоции в отношениях между людьми: автономный и зависимый. Можно было автономный назвать красивым словом «независимый», но, если мы способны к эмпатии, чувства человека, с которым мы общаемся, все равно будут на нас влиять. Особенно если это близкий человек.
Автономный способ означает, что при возникновении каких-то сильных переживаний в отношениях с человеком (в результате конфликта, недопонимания и т. д.) мы не вываливаем на него наши эмоции, а пытаемся управлять своим эмоциональным состоянием. Как это выглядит? Приведу распространенный пример: переписку в мессенджерах. В них мы читаем фразы, но не всегда можем понять состояние и чувства собеседника.
Допустим, переписываются друг с другом некие Андрей и Оля. Андрей написал фразу и ждет немедленного ответа. А Оля вдруг перестала отвечать. Андрей нервничает, ему кажется, что Оля его игнорирует. Если он владеет способом автономной регуляции своих переживаний, то не будет бесконечно писать девушке «ты где» и «почему не отвечаешь» и не станет при встрече устраивать сцену. Возможно, ее молчание его беспокоит, но он понимает, что это беспокойство может быть безосновательным. Что он может сделать? Например, один раз, не более (даже если Оля не спешит отвечать), написать: «Оля, когда ты долго не отвечаешь, я начинаю беспокоиться». Или понаблюдать за тем, как в подобных случаях у него возникает чувство, что его отвергли (и постараться понять, почему оно возникает). Через какое-то время эмоции ослабнут, а там, глядишь, и Оля ответит, объяснив, что была на совещании у руководства, в ду́ше, или в месте, где не было доступа к интернету, или еще где-то, где не имела возможности написать. Или что она не любит много писать и предпочитает встретиться.
При зависимом способе регуляции отношений (я его еще называю «регуляция об другого») так не получится. Здесь иное главное условие, чтобы расслабиться: «Я успокоюсь только тогда, когда ты что-то сделаешь или что-то в тебе изменится». В ситуации с Андреем это означает, что он будет бомбардировать Олю сообщениями, пока она не ответит и не успокоит его (до следующего раза). И единственный способ Андрея успокоить – вынудить Олю всегда отвечать быстро. То есть ключик от эмоционального равновесия Андрея исключительно в руках Ольги.
Или представим ситуацию, что ваш партнер грустит, переживает какие-то сложные времена, и, хотя его эмоции никак напрямую не связаны с вами, вам тоже очень тяжело, хочется, чтобы он был в хорошем настроении. Даже если умом вы понимаете, что причина не в вас и не можете ни на что повлиять, вы пытаетесь это делать. Вам кажется, что вы недостаточно о нем заботитесь. Вы испытываете вину и стыд и, чтобы их преодолеть, стараетесь поднять настроение вашему партнеру.
Еще одна история. Иван начал встречаться с Анной. Пока идет конфетно-букетный период, у них все хорошо, им нравится проводить время вместе. Но вот речь заходит о том, чтобы съехаться, и Иван начинает испытывать сильнейшую тревогу, чуть ли не задыхается. Но вроде как пора бы съехаться, это правильно, и Иван соглашается. Влюбленные начинают жить вместе, и вскоре Иван не выдерживает и уходит.
Эта история у Ивана повторяется с разными женщинами. В конце концов он приходит ко мне, и достаточно быстро я замечаю одну особенность его поведения. Ему очень важно, чтобы я не испытывал дискомфорта. Опаздывая даже на полминуты, Иван беспокоится, не доставил ли мне неудобства, и, пока не убедится, что все в порядке, не успокоится. Иван одновременно боится разочаровать меня и слишком сильно загрузить своими проблемами. А еще переживает, что мне с ним будет скучно, особенно если его истории повторяются (а в процессе психотерапии возврат к уже обсуждавшимся темам неизбежен). Он сильно суетится внутренне и внешне, беспокоясь о моем настроении, хотя это он обратился ко мне за психологической помощью.
Как связаны проблемы Ивана в отношениях с женщинами и со мной? Ивану всегда крайне важно, чтобы людям было комфортно с ним общаться, для него это свидетельство того, что он хороший человек. А если другой по какой-либо причине чувствует себя не очень хорошо, долг Ивана все исправить. То есть на самом деле он суетится не ради другого, а ради себя, чтобы хорошо к себе относиться. Он обретает самоуважение, когда окружающим с ним хорошо. А для этого нужно, как ему кажется, не обременять их своими проблемами.
Однако такая стратегия сильно усложняет общение с Иваном: я плохо понимаю, что с ним происходит, мне приходится постоянно об этом догадываться. Удобно ли ему сидеть рядом с кондиционером? Я обращаю внимание, что он поеживается, но когда спрашиваю, он отвечает: «Все нормально, мне хорошо». И потребовалось проявить настойчивость, чтобы он все-таки признал: «Да, холодно, можно ли выключить кондиционер или прибавить температуру?» Ему сложно даже попросить, ведь мне придется встать и что-то делать для него, а это означает, что он причинил мне неудобства! Этого он отчаянно избегал и в отношениях с женщинами, и поэтому, когда он съезжался с ними, его жизнь превращалась в тюрьму. Он отказывался от любых проявлений своего «я», которые противоречили их желаниям.
Как впоследствии выяснилось, эта тревога возникла у Ивана в симбиотических отношениях с матерью, которая напрямую связывала свое эмоциональное и физическое состояние с поведением сына. То есть она настаивала на том, что неспособна справляться со своими аффектами и переживаниями и что главный инструмент (да, всего лишь инструмент) для их регуляции – сын, который намертво привязывался к ней чувством вины, если она «неважно себя чувствовала».
Нетрудно догадаться, что и сама мама в детстве была таким же инструментом, только для своего отца. Речь идет не о том, что всегда виноваты родители, – проблема в наследуемых из поколения в поколение установках.
Очень многие действия людей определяются именно желанием успокоиться «об другого», поправить свою самооценку, восстановить самоуважение при помощи другого. Иногда нужно, чтобы человек заулыбался или прекратил плакать (и это желание маскируется под заботу), иногда – чтобы с чем-то согласился или признал свою неправоту (и это маскируется под борьбу за правду), иногда – чтобы похвалил и одобрил. Другой человек нужен не как субъект, а как объект, который приносит успокоение, ослабляет или на время устраняет внутренний конфликт. Во многих случаях сам по себе он при этом не очень-то и интересен. Нередко именно таков ответ на вопрос «зачем тебе другой человек?», который неявно возникает, когда есть большие сложности в отношениях.
Как наладить автономную регуляцию? Вопрос
