красные пятна.
Сунула импровизированный гробик подмышку и пошла вон.
– Руки, – сказал было Вигмар.
– Уйди.
Обошла всех и вышла. Проходящие мимо слуги шарахались по углам. Я шла с кровавыми руками и одеждой, неся сокровище в свою комнату. Побудет со мной. Люсия очнется, придет в себя. А потом принесу ей сына.
Он просил показать его ей.
***
Открыла дверь с ноги и закрыла перед носом Ги. Видеть никого не хотелось. Снаружи послышались голоса. Мой охранник умный малый, разберется. Просканировала покои, других людей внутри нет. Положила коробку посередине своей кровати. Закрыла обе створки дверей с другой стороны. Отмылась. Сидя в ванной поняла, что просто жру себя морально изнутри. Могла ведь не послушать, могла спасти. Ничего не мешало выдать замуж Люсию и отсыпать золота с ребенком в довеске. Любила бы она его. А вдруг он не сможет к ней потом прийти? С остервенением терла руки. Ненавижу кровь. Ненавижу, как она пахнет. Ненавижу целительство.
Выскочила мокрая и злая. Наспех оделась, пошлепала к Тобиасу. Надо выбить всю дурь из головы и отключиться спать. На выходе сказала Ги, что за гробик отвечает головой.
Поместье гудело. Все шептались, что наследница не справилась, не смогла, не хватило сил. И много тихих «не» летело в спину. Сочувствующих. До тошноты. А как жаль, что не злорадных. Можно было бы сорваться.
Тобиас встретил понимающе. Сразу хуком в челюсть. Улыбнулась. Вот, что значит Учитель, понимает без слов. День запомнила плохо. Закончился и ладно.
***
На следующий день проснулась рано. Переживания никуда не ушли, но острота эмоций чуть притупилась. В любом случае, нужно двигаться дальше. Придя к гармонии внутри, умылась, оделась и пошла на тренировку. Есть не хотелось. Няня от вчерашних переживаний спала крепким сном. Охране у дверей сказала передать старушке, что ушла на своих двоих, а не похищена неизвестными.
В этот раз «ирод» учил внутреннему источнику. Мысленный коридор получился легко с третьей попытки. Представила, что это наушник в правом ухе. Его провод постепенно расширялся и превращался в проход, уходящий через небо внутреннего источника во внешний мир. Сложность заключалась в том, чтобы слышать происходящее и ловить внешние раздражители: холод, тепло, прикосновения, запахи. После многочисленных попыток наставник орал, что я «бесчувственное бревно». Самообладание Тобиаса было на высшем уровне. Прозвучали последние гневные слова, и он спокойно переходит к проблеме дозирования.
Учитель объяснил, что не задумываюсь о количестве силы при использовании. В наперсток вбухиваю ведро воды. Тобиас предложил представить, что сила идет каналом от источника через руки к кончикам пальцев. Канал можно мысленно расширять или увеличивать напор.
С визуализацией проблем не было. Представила, что помимо вен, появились крепкие сосуды золотого и черного цветов. Когда кивнула Тобиасу, он немного оцарапал ладонь, предлагая исцелить с минимальными затратами. И действительно, ушла капля силы. Пока я радовалась, «ирод» полоснул себя по бедру. Он сидел с безмятежным лицом, вытирая нож о штаны. Кровь текла быстро, пропитывая штанину на сквозь. Я ошалела и, не задумываясь, вылечила повреждение.
– Идиотка, – почти ласково пропел наставник. – Просто так рассеяла сил на десять таких случаев. Или двадцать. Никто не будет предупреждать: «Готовься, сейчас убьюсь!» Ты – лекарь. Вдобавок, собираешься стать боевым лекарем. Держи голову подальше от сердца. И умей прощать свои ошибки. Будешь упиваться жалостью к себе, долго не протянешь. Не жди от людей благодарности. Они быстро забудут добро, но любая собака напомнит о каждом промахе. Хоть один набор вшила в одежду? – не меняя интонации, спросил учитель. – Задание: до ужина справиться с переживаниями. Не сможешь, не приходи.
Тобиас встал и ушел по-английски. С рычанием плюхнулась на землю спиной. Мы занимались в саду для большей конспирации. Несколько охранников оберегали границы нашего уединения.
– Приветствуй, как подобает, своего короля, женщина! – пафосно раздалось рядом.
Агнес превзошла сама себя. Моя учительница по этикету и танцам, по совместительству дама лёгкого поведения из самого высшего общества, переоделась королем, чтоб тренировать ученицу наиболее достоверно. Поверх платья на поясе висели мужские штаны из дорогой ткани на манер передника. Парадный сюртук был небрежно накинут на правое плечо. Мужской парик, самодельная корона из веточек и надменный взгляд завершали образ.
– Агнес, ты не вовремя.
– Веришь, нет, король всегда не вовремя, – покивала головой женщина. – Все. За неуважение к монарху, тебя выдадут замуж за старого пердуна с двенадцатью сыновьями наследниками! Шансов остаться довольной вдовушкой никаких! Если только не перетравишь их всех на свадьбе, – она задумчиво оглядела меня. – Нет, не сможешь. Жопу давай поднимай, и спинку гни красиво. Будешь наклоняться, свой намек на грудь выпячивай, как учила. И улыбайся, улыбайся. Подданные всегда счастливы видеть своего угнетателя!
Агнес считала грудь нормальной где-то от четвертого размера. Чем больше, тем лучше. Я встала, отряхнулась. Оскалив зубы, сделала попытку выполнить реверанс, почтительно наклоняя голову. «Король» молчал. Позволения разогнуться не было. Простояв минуту, плюнула и встала сама.
– Хватит. Наверняка ты уже знаешь про вчера. Давай не сейчас. Тошно.
– Дорогая, всем нас…ть на твои переживания. Осанка, – гаркнула она, больно стукнув невесть откуда взявшейся палкой. – Подбородок, – кончик палки не успел стукнуть, ибо я его уже подняла. – А теперь реверанс! – палка треснула по заднице.
Улыбку я сообразила сама. И в этот раз постаралась сделать реверанс как надо. Быстрее выучу, быстрее она уедет, меньше денег потратим. Стоили ее услуги, как крыло от боинга.
– Ты будешь стоять столько, сколько ему приспичит. Плохой завтрак, не старалась любовница, мало налогов. А стоять будешь ты. Переноси вес на обе ноги, как учила. И используй время с умом. Можешь красочно представлять, как будешь наказывать всех этих пердунов, как представится возможность. Мне помогает, – доверительно поделилась Агнес. – Наше идиотство дозволяет вам разогнуться.
Выпрямилась, отошла и села на землю к ней спиной. Неугомонная женщина села напротив.
– Урок не окончен. Сегодня самое лучшее время тренировать улыбку. Пока не поверю, никуда не уйдешь. Начинай, – изящно взмахнула рукой мучительница.
Через час лицо болело так, что сил говорить не осталось. А это только начало дня!
– Детка, – приобняла женщина, сев рядом, – вся наша жизнь одна большая игра. Улыбка – всего лишь ограда. Так научись ставить ее так крепко, чтоб ни одна сволочь не смогла перелезть, чтоб нагадить в твоем доме. Хочешь, напьемся?
– Спасибо, Агнес, за твой труд. Нет, мне надо …
– На
