убедиться в адекватности Вигмара. Иначе будет беда. Все знали, как он ждал ребенка.
Посмотрела на него. Он стоял, укачивая мертвого младенца. Слезы не мешали ему шептать все те слова, что были в его сердце. Стало не по себе, тихонько вышла из комнаты, чтоб дать им проститься.
Постояла немного, рассматривая стены.
– Маргарет, нам нужна простая кровать в мою спальню. Поставить впритык рядом с основной. Нужен наваристый бульон. Принеси, пожалуйста, вещи Сибиллы в мои покои. Собери все коробочки и письма, что она приготовила, спросишь у ее служанки, сложи в большой сундук и поставь в спальне. Скажи Алонсо… Нет, сама схожу. Сначала все приберу. На этом все.
Можно бесконечно продлевать агонию, но не нужно. Мягко отобрала у Вигмара ребенка. Он не хотел отпускать, но смирился. Вытер лицо от влаги, выпрямил спину.
– Что делать? Командуй. Как помочь Сибилле?
Уложила младенца в ящик, накрыла. Подошла и обняла Вигмара, уткнувшись в его грудь. Не сразу, он обнял меня в ответ. Гладила его, как маленького, по каменной спине.
В этот момент вошла Беатрис. Скорбь на ее лице стала настоящей. Вот дура.
– Тебе есть за что бороться, – приободрила мужчину. – Она не захочет жить. Ты можешь постараться изменить ее решение.
Вигмар мягко отстранился, подошел к своей женщине. Струна внутри Беатрис расслабилась. Он обнял ее и прошептал на ухо:
– Спасибо, что была со мной все это время рядом. Отдохни. Я приду позже. Посижу, пока Сибилла не проснется. Потом приду.
Он гладил ее по голове, не видя, каким обжигающим ненавистью взглядом смотрела на меня Беатрис. Струна в Беатрис лопнула. Кажется, во мне нашли козла отпущения. Было не до ее тараканов. С каменным выражением лица она кивнула и медленно ушла.
– Какие шансы, что Сибилла выживет?
– Вигмар, я не знаю, – развела руками. – Пять раз. Она умирала пять раз! Словно кто-то невидимый упрямо останавливал ее сердце каждый раз после моего вмешательства. Я почти на нуле. С каждым разом приходилось тратить сил все больше и больше. Не подумай, не жалуюсь. Просто не могу понять.
Мы посмотрели на девушку на столе. Вигмар подошел и стал гладить ее по голове.
– Что думаешь делать с ней?
– Отпустить, конечно. Сначала поговорить, потом отпустить. Когда дурман перестал туманить разум, мои люди нашли ее родителей. Торговцы мелкой руки с плохим здоровьем. Подкинул им выгодных контрактов. Возьмет Вилли, подлечит их. Дам денег, отправлю в Ганзу. Начать жизнь с чистого листа.
– Хорошо спланировал. Только она может не согласиться.
– Тогда сама решит. Я слишком долго решал за нее… Можно, посижу рядом, пока не очнется?
– Конечно. Только в моих покоях. Здесь оставаться не надо. Внутри ей все вылечила. Можешь брать на руки и нести.
Вигмар осторожно взял девушку и понес прочь.
***
Сделала необходимые манипуляции в лаборатории и пошла дальше. На кухне не спали. Остались дежурные и добровольцы. Маргарет успела передать указания, готовили свежий бульон. Из добровольцев были две беременные, включая ту, что была с предполагаемой двойней. Все ободряюще кивали, тихо приветствуя со своих мест. Полусонный Алонсо, увидев меня, вскочил с насиженного места и вытащил из печи котелок, переложил содержимое в тарелку и усадил кушать прямо за разделочным местом. С одной стороны положили ложку, с другой стороны осторожно пододвинули щедрый ломоть хлеба.
– Ешь, болез…Госпожа, – поправился главный повар. – Потом скажешь, зачем пришла.
За окном царствовала ночь. В ветвях деревьев играл ветер, от чего создавалось ощущение, что зеленые создания неспешно ведут беседы. Ярко горели звезды, привлекая своим светом пофилософствовать о жизни. Ночное светило прокладывало дорожки света, чтоб тайные влюбленные могли найти дорогу друг к другу. На кухне уютно потрескивали дрова в печи, предусмотрительно оставленной Алонсо на всякий случай. В котелке закипала вода для бульона.
Все молчали, давая спокойно поесть госпоже. И я была им благодарна. Не заметила, как съела все, до последней крошки. Сил прибавилось чуть. Хотелось лечь в свою кровать и накрыться одеялом с головой, спрятавшись от всего мира. Но пока не могла.
– Большое спасибо, Алонсо, – легонько сжала руку мужчины.
– Иди уже спать, госпожа, – смутившись, проворчал для проформы повар.
– Большое спасибо всем вам, кто остался на случай беды, – обратилась к слугам.
Люди просто кивали.
– Алонсо, завтра нужен полноценный завтрак в мои покои. Скорее всего, народу там будет достаточно. Сделай что-нибудь очень ароматное, чтоб сразу захотелось съесть. Вряд ли Сибиллу проймет, но стоит попробовать. Пошли с утра к садовнику, чтоб принесли свежих цветов.
– Сделаю.
Сказала, что на этом все, можно расходиться тем, кто не готовит. Алонсо кивнул и люди направились на выход. Я была рядом, когда отошли воды у обоих беременных.
– Госпожа, – обратилась ко мне женщина с меньшим животом, – дозвольте просить вас помочь Доротее! Сердце болит за нее, как бы сдюжила после стольких неудач. А я с повитухой управлюсь, не пропаду.
У Доротеии были большие глаза от страха на побелевшем лице. Как бы она не храбрилась, все равно было видно, что женщина сильно переживает за исход.
– Хорошо, – согласилась я. – Дойдешь до бабки?
– Помогут, – обрадовалась собеседница. – Крепкого здоровьица вам, госпожа!
Ги попросил подождать и быстро вернулся с большим караваем в руках. Все вместе дошли до лаборатории Вилли. Я настояла, аргументируя запасами настоек на непредвиденный случай.
В этот раз прошло все хорошо. Мой опыт с худого пакетика разросся до огромного чемодана. Доротея успокоилась, когда поняла, что будет рожать с целителем. Две мои неудачные попытки совсем не смущали.
– Госпожа, сдюжим. Запас у вас есть хоть маненько? – получив утвердительный кивок, она улыбнулась. – Не пропадем! Я баба опытная, чую, дурного не случится! Помощь ваша могет быть нужна, ежели детки не решат, кому первым родиться.
Подбадривать должна была я, а не наоборот. Толи ее настроение передалось ко мне, толи помог ее предыдущий опыт, но действительно, мы сдюжили. Пришлось немного помочь, потратив остатки сил, но к утру счастливая мать успешно разродилась. Второй ребенок при рождении отнял все силы матери, от чего она отключилась почти в самом конце. Я, будучи уже «акушеркой со стажем», довела все до ума сама. В голову закрадывались не хорошие мысли. Рожать самой уже не хотелось.
Не постеснялась и привела женщину в чувства. Три голодных рта хотели маминого молока.
Шатаясь, дошла до своих
