Читаем без скачивания Над Тиссой (Иллюстрации Б. Козловского) - Александр Авдеенко

Взгляд генерала и отчужденное молчание полковника смутили Зубавина. «В чем дело? — с тревогой подумал он. — Почему даже теперь они не соглашаются со мной? Почему не убеждают их и такие веские доказательства, как рация, деньги, новая инструкция разведцентра?» Не в привычке Зубавина было отметать вероятную версию, не убедившись окончательно в ее несостоятельности, и потому он продолжал с прежней видимостью уверенности:

— Мне кажется, Батура для нас теперь не представляет никакого оперативного интереса. Надо его арестовать и судить. Доказательств преступления больше чем требуется.

— Именно, — подхватил генерал слова майора, — больше, чем требуется. Вот это, Евгений Николаевич, мне и не нравится.

Полковник Шатров не откликнулся и сейчас: молчал, не отрывая взгляда от стакана с холодным чаем.

— Что вам не нравится, товарищ генерал? — все более внутренне настораживаясь, спросил Зубавин. — Вопрос был задан по инерции. Он уже догадывался, что не нравилось генералу.

— Посмотрите потрезвей, Евгений Николаевич, на эту груду вещественных доказательств, — сказал Громада. — По-моему, здесь не все ладно скроено и не все прочно сшито. Разве разведцентр не понимал, что если все попадет в руки нашей разведки, то провал резидента и его агентуры обеспечен?

Громада выдохнул дым из своей черной трубки в сторону Шатрова и сейчас же разогнал его рукой.

— Товарищ полковник, ваше слово!

Шатров поднял голову, рассеянным взглядом окинул шпионское снаряжение, разложенное на столе:

— И мне не нравится все это, товарищ генерал. Но больше не нравится другое. Почему и когда отравился этот посол «Двадцать первого»? Мне скажут, что он раскусил ампулу с ядом, не желая попасть живым в руки пограничников. А я не соглашусь.

Зубавин понял весь сложный ход мысли Шатрова. Он уже был в состоянии ответить на вопрос, поставленный Шатровым, но молчал: считал недостойным воспользоваться плодами чужих размышлений.

— Почему я не соглашусь с такими возражениями? — продолжал Шатров. — По двум причинам. Первая: во рту нарушителя мы не обнаружили осколков ампулы с ядом. Вторая: идя по следу нарушителя, мы видели, каким тяжелым был его путь, особенно последние двести метров. Так, как шел он, мог идти только смертельно раненный. Да, скажут мне, но в самый последний момент, при задержании, он бешено сопротивлялся, пытался застрелить собаку. Это ничего не значит: отчаяние придавало ему силы. Значит, пограничники связали нарушителя в тот момент, когда он уже агонизировал… Значит, он отравился задолго до того, как почувствовал безвыходность своего положения. Спрашивается: зачем и по каким причинам он это сделал? — Шатров усмехнулся. — Жизнь надоела? Вряд ли. Надо искать другую причину. Она, на мой взгляд…

Шатров замолчал, пристально глядя на входившего в кабинет капитана — начальника медчасти погранотряда. Военврач положил перед генералом лист бумаги — заключение о результатах вскрытия трупа. Громада молча, внимательно прочитал его и сказал:

— Наши предположения подтверждены. Яд принят вместе с коньяком за два часа до наступления смерти.

— И яд, конечно, принят не добровольно, — подхватил Шатров. — Кто-то влил в коньяк медленно действующую отраву. Кто же? Тот, кто направлял эту рабочую скотину, кто затеял с нами большую игру. Короче говоря, товарищи, я теперь окончательно убежден в том что разведцентр Крапса нас до сих пор дурачил. «Гомер» не резидент, а огромное чучело. И этот отравленный не связник, а декорация. И оба они — прикрытие операции «Горная весна», атака на ложном направлении. Крапс пожертвовал малым, чтобы спасти большее. Цель оправдывает средства. Что же нам делать? — спросил Шатров, глядя на генерала.

Несмотря на всю важность вопроса, Громада засмеялся:

— А то самое, что и раньше. Позволять себя дурачить. То есть делать вид, что считаем резидентом «Гомера», а тем временем принимать энергичные меры к поискам настоящего и нащупывать исходные позиции «Горной весны». На что рассчитывал разведцентр, посылая этого лжесвязника к лжерезиденту? По-моему, Крапс был уверен, что его посол попадется, что мы не захватим его живым и что возликуем, обнаружив при нем столько доказательств того, что он шел к резиденту Батуре. А каков дальнейший расчет Крапса? Он полагает, что мы должны теперь сосредоточить свое внимание на Батуре. Так не будем обманывать ожидания «Бизона»! Пусть Батура останется пока на свободе. Он теперь никуда не уйдет от нас и не представляет на данном этапе опасности. По-моему, мы должны вести наблюдение за нищим грубее, демаскированнее и этим самым доказать настоящему резиденту в Яворе, пока неизвестному нам, что мы попались на удочку Крапса. Нет возражений?

Совещание было прервано появлением в кабинете Зубавина начальника штаба погранотряда.

— Товарищ генерал, ваше приказание выполнено, Разрешите доложить?

— Докладывайте.

— При обратной проработке следа нарушителя границы на каменистом склоне горы обнаружен еще один след. Предполагаем, что второй нарушитель преодолел границу верхом на первом.

— Не может быть! — сердито возразил Громада. — После «Колумбуса» вам долго будет мерещиться, что все лазутчики преодолевают границу его способом. Не может этого быть! — повторил Громада. — Примитивно! Шаблонно! Где старшина Смолярчук?

— Пробивается по второму следу. Но он так обработан химикалиями, что его плохо берет Витязь. Одна надежда на следопыта Смолярчука. Какие будут приказания, товарищ генерал?

Громада повернулся к Шатрову и Зубавину:

— Поехали на границу!

Начался, как обычно бывает в таких случаях, поиск.

Длительные, многодневные поиски, организованные силами пограничных войск на широком фронте, закончились безуспешно. Второй нарушитель границы бесследно исчез.

Глава четырнадцатая

Та часть плана «Горной весны», которая относилась к Дубашевичу, первому подручному Джона Файна, предусматривала смерть переправщика. Дав ему отравленного коньяку, Дубашевич, он же «Учитель», попрощался с «Пастухом» и уже один, на свой страх и риск, продолжал продвигаться вглубь советской территории по курсу, проложенному «Бизоном». Он обошел город Явор глухой стороной и по колхозным садам выбрался к Каменице, на берегу которой лежала железная дорога. Воспользовался первым товарным поездом и направился на север. Там, высоко в горах, на одной из глухих станций, покинул товарный и пересел в пассажирский Явор — Львов. Ранним утром он был в Львове. Здесь, в большом городе с его многочисленным населением Дубашевич почувствовал себя в безопасности. План «Бизона» обеспечивал ему во Львове надежный приют. Его принял у себя на квартире механик одного из гаражей Львовской железной дороги и давний, с пилсудских времен, агент бизоновской разведки. Хозяин тайной квартиры накормил Дубашевича завтраком, уложил спать. Через несколько часов он разбудил гостя, положил перед ним пачку бумаг:

— Вот все ваши документы. Можете оформляться на работу.

Изучив документы, искусно подделанные на имя Ступака Николая Григорьевича, шофера первого класса, уроженца Киевской области, «Учитель» оформился на работу. Оформление сошло гладко, так как производил его все тот же содержатель тайной квартиры. Ступак был зачислен на должность шофера, получил под личную ответственность мощный лесовоз, командировочные деньги, удостоверение, путевку, запасся горючим, продовольствием, положил в кабину свой старенький чемоданчик и отправился в дальний рейс — в Закарпатье, в Яворский район, где львовские железнодорожники самостоятельно, своими силами разрабатывали отведенный им лесоучасток. Перевалив Карпаты, «Учитель» среди бела дня покатил по земле, которую неделю назад прошел и проехал тайно, глухой ночью.

В Яворе он заехал в магазин Книготорга, купил для видимости путеводитель по Закарпатью. Одновременно, как и обязывала его инструкция «Бизона», он успел сообщить «Кресту» на зашифрованном языке следующее: «Я, «Учитель», агент разведцентра, как видите, в целости и сохранности прорвался через границу, легализировался и уже выполняю свою долю плана «Горной весны».

Крыж, со своей стороны, ответил «Учителю» условным сигналом, означавшим: «Я все понял, ваш руководитель «Черногорец» тоже благополучно прорвался в Явор, шлет вам свой привет и приказывает: действуйте, как договорились. Если будут затруднения, приходите сюда, и вы получите от меня инструкции «Черногорца».

Ступак покинул магазин и поехал дальше.

Лесоучасток, куда был командирован Ступак для вывозки к железной дороге заготовленного леса, находился в высокогорном ущелье Черный поток. Начальник участка и его контора располагались значительно ниже, на дальних подступах к Явору, в бывшем охотничьем доме какого-то венгерского графа.