повеления капитану Снеедорфу; он просил тотчас отослать курьера обратно, чтобы с возможной скоростью отправить датского офицера к эскадре и предупредить ее о выступлении адмирала для соединения с вице-адмиралом Козляниновым. Только подобное известие могло заставить наших нерешительных союзников начать кампанию, а также понудить Козлянинова окончательно приготовиться к выходу в море и собрать корабли отряда Лежнева. Следовательно, отправив обратно датский галиот, адмирал мог не спеша подвигаться к Карлскроне, давая время Копенгагенской эскадре перейти в Драго, и тем временем заниматься упражнением экипажей в маневрировании.
Последние дни, проведенные нами в Ревеле, прошли довольно оживленно. Отец мой большей частью разъезжал по судам, делая смотры и окончательные распоряжения; по вечерам писал инструкции остающимся судам в Ревеле и Поркалауде и донесения в Петербург. Капитаны кораблей собирались на совещание к адмиралу, где выслушивали его наставления.
19 числа были доставлены на рейд захваченные капитаном Шешуковым две шведские яхты; одна называлась “Бруна-Юртен”, а другая — “Св. Генрих”. Чрезвычайно легкие на ходу и удобные, они понравились адмиралу; потому было приказано их вооружить фальконетами и затем отослать обратно к Шешукову для употребления с прочими легкими судами, в случае посылок. Привезший на яхте донесение адмиралу передал новую карту с промерами входов и выходов у Поркалаудских островов. В своем рапорте Шешуков сообщал, что прибывшим к нему инженерным офицером заложена батарея в 6 пушек. Теперь, по его мнению, можно быть уверенным, что никакие неприятельские покушения овладеть постом не могут удаться; шведы не в состоянии будут построить даже батареи на берегу. До сих пор он не примечал движения шведов, кроме лишь того случая, когда наши гребные суда приблизились к берегу для промера глубины и были обстреливаемы канонерскими лодками из-за островов и несколькими людьми, появившимися на берегу. Отраженные нашими легкими судами, они не причинили ни малейшего вреда. На яхточках были привезены и взятые с ними матросы; мой отец потребовал их к себе на допрос. Они говорили, что шведы никак не ожидали, что мы займем Поркалаудские острова. Это стеснило шведов в сто раз более, нежели стоянка русского флота у Гангута в прошлом году, так как прервало всякое сообщение между Стокгольмом и Гельсингфорсом. Один из матросов прибавил, что он слышал, будто десант, отправленный на 26 галерах, увидя русские корабли в Поркалауде, принужден был остановиться в Борезунде и высадиться на берег с большим затруднением, так как вследствие множества каменьев нельзя близко подойти к берегу. Десант этот сухим путем пошел в Люизу, где будто бы находится Шведский Король.
21 числа фрегат, стоявший на брандвахте донес, что к северо-западу слышна продолжительная пушечная пальба, но извещений от крейсеров никаких не приходило, потому адмирал и счел стрельбу фальшивой{III}.
На следующее утро (22 июня) прилетел на всех парусах катер от капитана Шешукова; с извещением об одержанной им победе; таким образом, слышанные накануне выстрелы оказались действительными. Описание боя мы узнаем из нижеследующего донесения адмирала Чичагова Императрице, составленного в тот же день:
“Насколько важен для неприятеля занятый судами Вашего Императорского Величества пост при Поркалаудском мысе, показывают его усилия к вытеснению их оттуда. Флота капитан Шешуков, командующий сим отрядом, от 22 числа сего июня репортом уведомил меня, что он, приметя июня 21 числа приближение от Свеаборга при восточном ветре к мысу Поркалауда гребных военных судов в числе трех полугалер, четырех канонирских лодок и одной шебеки, тотчас сделал распоряжение к нападению на оные, а для сего и приказал своим легким судам (поелику большие туда за мелководьем, не подвергая себя опасности, следовать не могли) фрегату “С. Марку”, бригантине “Нептун” и катеру “Летучему”, устроясь боевым порядком, учинить наступление. Неприятельские суда также в боевом порядке выходили из залива, расстоянием от мыса в пяти верстах и первые открыли по судам нашим сильную пушечную пальбу. Капитан Шешуков, переехавший в сие время с корабля своего на одно из сих судов, катер “Счастливый”, для наблюдения лучшего устройства, не видя вреда от выстрелов неприятельских, продолжающихся более получаса, приказал спеша подходить на самое ближнее расстояние; подойдя же, произвели стрельбу с своей стороны с такой скоростью и меткостью, что неприятель тотчас начал уступать. Между тем, вдруг усилилась пушечная пальба и именно с неприятельского берега по нашим судам. Капитан Шешуков, увидя сие, приказал усугубить наступление на неприятельские отступающие суда, и в тоже время действовать с вящим жаром на сей новый неприятельский огонь, тем более, что ясно приметил пальбу с сей батареи калеными ядрами. Бой начался с величайшим упорством с обеих сторон. Командующий фрегатом “С. Марк” флота лейтенант фон Дезин[212], по приказанию капитана Шешукова, обратил все свои выстрелы на батарею, а бригантина и катер поражали суда. Неприятель, несмотря на свою упорность, с какой выдерживал около двух с половиной часов самое сильное наше наступление, наконец принужден был обратиться как на воде, так и на сухом пути, в великом беспорядке в бегство; суда, укрываясь в шхеры и за каменья, куда за мелководьем и неизвестностью прохода преследовать наши не могли, а сухопутный отряд в лес, оставя в добычу две чугунные 14-фунтовые пушки, пороху более двух пудов, ядра и картечи, лагерь в трех палатках, парус, ялик и весь служительский багаж, состоящий в одежде, постелях и посуде, которая найдена в построенной при батарее караульной избе. При бегстве своем неприятель старался сжечь пушечные станки и платформы, и капитан Шешуков, вышед на берег, погасил станки уже полуизгоревшие. Причем доносит, что он, будучи на сей батарее, нашел сделанный на оной горн для каления ядер, коих 15 калилось еще в огне. Батарея сия заложена была за мысом в семи верстах, судя по пространству платформ, пушек на десять, которая ныне разрыта, изломана и с избой сожжена. Хотя подлинно о числе урона людей с неприятельской стороны при сем сражении сказать нельзя, но слабое под конец оного действование пушками и управление парусами, как и греблею на веслах, показывает немалую потерю. С нашей стороны убитых нет ни одного, а легко раненых на всех судах рядовых три человека, да один подштурман тяжело. Капитан Шешуков отменно похваляет успешность и храбрость лейтенанта фон Дезина, командующего на фрегате “Св. Марк”, а по нем и командующих бригантиной лейтенанта Огильви[213], а катером лейтенанта Палицына[214], отдавая также справедливость в скорости исполнения по приказаниям их подчиненных, которые все с равной неустрашимостью и мужеством действовали против неприятеля.
Приемлю смелость свидетельствовать пред Вашим Императорским Величеством о добром распоряжении при сем случае капитана Шешукова, который, презирая опасности, не щадил
