Тем не менее инцидент все же оставил неприятный осадок. Находиться в одном помещении с трупами тоже было противно. Жаль, что нельзя их вытащить отсюда, или по крайней мере пусть бы они разлагались быстрее, чтобы не пришлось долго на них смотреть. Они еще не начали смердеть, но когда начнут, что прикажете делать?
Совершенно спокойно, словно это были мешки с картошкой, Майрон оттащил тогда трупы в угол, чтобы они не валялись посередине комнаты. Теперь они так и лежат в том положении, в котором он их оставил, — окровавленные, безжизненные тела.
Без всяких угрызений совести Майрон смотрел на искаженное смертью лицо Сесила, на залитые кровью ноги Конни и на темные пятна на ее шее. Майрон оказался пылким, хотя и безыскусным любовником. Конни его манеры не понравились, и она сопротивлялась ему до последнего вздоха. Но ведь она была шлюхой, так что невелика потеря.
Карл пытался обнаружить в себе хоть какие-то следы печали по поводу смерти брата, однако все, о чем он сожалел, — это что Сесил умер таким же трусом, как и жил. Если бы он проявил хоть какую-то силу воли, то, возможно, остался бы в живых. Но он хныкал как ребенок, и это вызывало только отвращение, а не печаль.
— Он никогда не мог пойти до конца, — поделился Карл своими сокровенными мыслями. — Я мог бы привести тебе сотню примеров, когда в последнюю минуту он трусил и мне приходилось выполнять за него грязную работу. Но все равно он был моим братом. Мне будет его очень недоставать.
И хотя было сомнительно, что Майрон имеет хоть какое-то представление о братских чувствах, дебил кивнул в знак согласия.
Почувствовав себя несколько лучше, Карл сказал:
— А ведь твоя доля удвоилась, Майрон!
Тот осклабился. Карл содрогнулся.
— Господи, Майрон! Разве ты не знаешь, для чего нужна зубная…
Щелкнул выстрел. Карл и Майрон в поисках укрытия бросились на пол.
* * *
Дэвид нацелил пальцы в потолок — как будто он стреляет из лазерного оружия в пришельцев. Это отвратительные создания, у которых из носа текут сопли, а на голове красуются поросшие волосами бородавки. У них перепончатые руки и длинный язык, прикосновением которого они могут убивать людей, потому что на нем яд. Даже космические рейнджеры не могут чувствовать себя в безопасности. Такие, как он. Космический рейнджер ХТЗ. Он вождь рейнджеров, самый храбрый из них. Пришельцы его боятся.
— Пух! Пух! — Выстрелом из лазерного ружья Дэвид снес покрытую бородавками голову главаря пришельцев. Он убил их всех.
— Космический рейнджер ХТЗ, вас вызывает база ноль-ноль-девять. Где вы находитесь? Космический рейнджер ХТЗ, вы меня слышите?
Дэвид поправил воображаемый шлем.
— Ноль-наль-девять, это космический рейнджер ХТЗ. Задание выполнено.
Он посмотрел на свою мать, которая лежала на боку спиной к нему. Недавно она спустилась вниз и забрала его, сказав, что он должен вздремнуть. Дэвид принялся спорить. Он не устал. Дремлют только самые маленькие. Его любимые телегерои не дремлют, и уж тем более не дремлют космические рейнджеры.
Правда, у космических рейнджеров не бывает мамы, которая смотрит на них сердитым взглядом, обещающим в случае неповиновения серьезные неприятности.
Так что Дэвиду пришлось вслед за матерью подняться по лестнице наверх, произнося вслух «черт» и «задница» — нехорошие слова, которые она не может услышать.
Если у вас мама глухая, в этом есть одна положительная сторона — вы можете безнаказанно ругать ее у нее за спиной.
А еще вы можете, дождавшись, когда она уснет, пускать ракеты и издавать самые громкие звуки, не боясь, что она проснется.
Но Дэвид уже уничтожил всех пришельцев, и теперь ему стало скучно.
Он начал вслух считать до ста, чему его недавно научила мама. Закончив, попытался называть числа в обратном порядке, но, дойдя до цифры семьдесят, потерял к этому делу всякий интерес.
Тогда он стал щелкать языком, стараясь, чтобы вышло как можно громче. Когда Дэвид занимался этим в присутствии дедушки, тот обычно хмурился и требовал прекратить, потому что это некультурно и раздражает. Джек, правда, не возражал.
У них с Джеком было соревнование, кто щелкнет громче. У Джека получается очень громко. Громче всех.
Вспомнив о Джеке, Дэвид загрустил и хотел заплакать, но сдержался, потому что он уже не маленький. Повернувшись на бок, он принялся рассматривать окружающее пространство. Мама говорила, что Джек может не вернуться, и Дэвид боялся, что так и получится, потому что когда «в телевизоре» полиция кого-то забирает, то это уже насовсем. Таких людей убивают, или сажают в тюрьму, или еще что-то с ними делают. Жаль, если Джек не вернется. Все будет так, как было до его появления, только теперь дедушки нет на свете. Они останутся вдвоем с мамой.
Нет, с мамой хорошо. Она вкусно готовит, играет с ним в разные игры и не злится, если он выигрывает. Когда он заболеет, она берет его к себе на колени и укачивает, хотя и говорит, что он уже почти такой же большой, как она. Приятно, когда мама, его обнимает и прижимает его голову к своей груди.
Но она девочка. Она всегда боится, что он выколет себе глаз, или сломает шею, или еще что-нибудь. В ее присутствии нельзя писать возле дома. Не нравится ей и когда пугают.
Девочки этого очень не любят — по крайней мере мама.
Сегодня, когда он начал плакать из-за того, что Джек уехал, она сказала ему, что он, возможно, перестанет скучать по Джеку, когда пойдет в школу. Она сказала, что это будет здорово.
Широко улыбаясь, мама сказала:
— Ты научишься читать.
Он напомнил ей, что уже умеет читать.
— Ты станешь читать еще лучше. И у тебя будет много друзей среди мальчиков и девочек твоего возраста.
Ему давно хотелось иметь друзей. Однажды мама и дедушка спорили насчет того, чтобы отдать его в детский сад. Тогда Дэвид не смог разобрать все знаки, но большую часть все-таки понял. Он надеялся, что мама победит и он сможет ходить в садик и играть с другими детьми, но дедушка сказал, что мама может сама научить его всему, что нужно, и что он все равно скоро пойдет в школу. Так вот Дэвид и не пошел в садик.
Возможно, в школе он мог бы научиться играть в футбол. Он ведь хорошо бегает. Может быть, он ходил бы на дни рождения, как дети «в телевизоре». Правда, он точно не знает, что там надо делать. Другим детям он может не понравиться. Они могут и не взять его в футбольную команду, решив, что он глупый или еще что-нибудь в этом роде.
Если бы Джек был здесь, Дэвид чувствовал бы себя увереннее. Он мог бы поговорить с Джеком о том, что его беспокоит. Когда он говорит об этом с мамой, она твердит всякие глупости — что всем он понравится и что учитель будет больше всех его любить. Ну откуда она может это знать?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
