Краска сошла с лица Дэйла, и из груди вырвалось глухое низкое рычание. Его рука сжалась в кулак, он замахнулся и бросился на Дугласа. Дуглас отпрянул в сторону, пихнув Отэм, одной рукой перехватил кулак Дэйла, а другой рукой сильно пихнул брата. Разозлившись, Дуглас сжал кулак и ударил еще раз. Каждый его удар был сильнее, быстрее, пока Дэйл не упал на колени, обхватив руками голову, но Дуглас продолжал избиение.
Отэм стояла как парализованная. Из разбитых губ и носа кровь густой струйкой стекала Дэйлу на подбородок, капала на белую рубашку и растекалась по ней малиновыми пятнами. И тут он закричал, мучительно и протяжно, и этот крик вывел Отэм из оцепенения.
– Прекрати! Прекрати!…
Отэм кинулась вперед, схватила Дугласа за руки и попыталась его оттащить в сторону, но это было так же безнадежно, как сдвинуть гору. В страхе за Дэйла, она заорала на мужа и стала колотить его по спине. Он обернулся и непонимающе поглядел на нее, потом медленно опустил кулак.
Дуглас нахмурился и с презрением посмотрел на Дэйла:
– Никогда больше не делай этого, не то я и правда убью тебя. – Он поправил галстук и пошел из комнаты. – Отэм, проследи, чтобы его привели в порядок.
Глава 29
Незаметно наступил изнуряюще жаркий август. От зноя горы стали отвратительно бурыми. Когда вдруг поднимался небольшой ветерок, то он был горячий и влажный. Отэм откинула мокрые пряди волос, прилипшие к щекам, и остановила «ягуар» у входа в детский приют.
Она вышла из машины и прислушалась к детским голосам, которые доносились из-за дома. Би попросила приехать, чтобы познакомиться с маленькой девочкой, которую они взяли в приют. Ее отец бросил семью, и у матери возникли проблемы как материального, так и эмоционального характера. Поэтому Би решила на некоторое время забрать ребенка.
Би хлопотала на кухне, руки ее были в муке. Когда Отэм вошла, она посмотрела на нее и сказала:
– Надеюсь, ты сумеешь развеселить малышку. Девочка не хочет играть с другими детьми. Просто сидит в своей комнате и тоскует.
Отэм присела на стул и поставила гитару между ногами.
– Как ее зовут?
– Бетси. – Би снова занялась своей мукой. – У меня просто сердце разрывается, когда я вижу, как эта малышка грустит.
Любовь Би к детям была столь очевидна и всепоглощающа, что Отэм спросила, почему бы ей самой не завести несколько штук. Би повернулась, вытирая руки о фартук.
– У Харриет и Джорджа не было детей, потому что Харриет их не хотела. Нам с Хомером хотелось детей, но у меня их не могло быть. Это несправедливо… Помогает работа в приюте, ну а раньше здесь был Брайан. Он всегда по дороге из школы забегал ко мне проверить, нет ли чего вкусненького. – Она улыбнулась и посмотрела куда-то вдаль. – Он уже совсем взрослый, красивый мужчина. Правда, немного драчун.
Она говорила о Брайане так, словно он только вчера был ребенком.
– Ты ведь о нем не часто получаешь известия, правда?
Би кивнула:
– У меня от него открытки со всего света. Он никогда много не пишет, но все равно приятно знать, что он жив и здоров.
– А своему отцу пишет?
– Нет, он пишет только мне. – Она улыбнулась, покачала головой и тихонько вздохнула. – Дуглас так на него сердился: кричал, ругался… А мальчик с улыбкой кивал и потом все делал по-своему.
– Ты знаешь, где он сейчас?
– В Египте. Я от него не получала открыток уже несколько месяцев, но в этом нет ничего необычного. Последний раз он написал из Патагонии. Присоединился к какой-то экспедиции и отправился в Египет. – Би повернулась к столу и снова с ожесточением принялась месить тесто. – Мать Брайана оставила ему большой капитал, а когда умерли его дедушка и бабушка со стороны Эдит, они тоже завещали ему очень значительные суммы. – Она помолчала, глядя в окно. – Когда я узнала, что у меня не может быть детей, я возненавидела Эдит за то, что у нее есть Брайан. Именно возненавидела.
В устах Би слово «ненавидеть» звучало странно и неуместно.
– Не могу себе представить, что ты кого-нибудь ненавидишь.
– А вот представь. Было время, когда я ненавидела даже землю, по которой ступал Дуглас. Я не о себе беспокоюсь, но он так жесток по отношению к Хомеру. Очень трудно расти вместе со старшим братом, у которого решительно все получается прекрасно. Каждый раз, когда Хомер что-то делает, Дугласу это не нравится и он грозится выставить Хомера из его офиса. Это убило бы Хомера. Пост мэра – самая важная вещь в его жизни. Это единственное, о чем он говорит с гордостью. А теперь этот дьявол опять против него что-то замышляет. – Она помахала в воздухе ложкой и снова повернулась к столу. – Ну, Дуглас! Иногда мне хочется подложить паука ему в пирог «Бетти».
Отэм улыбнулась про себя.
– Если ты так его недолюбливаешь, зачем же ты всегда печешь ему пироги?
Би пожала своими круглыми плечами:
– Сама не знаю. Он так расхваливает мои пироги, и мне от этого приятно. Мой яблочный пирог «Бетти» – единственное блюдо из яблок, которое он ест. Наверно, у меня лишь один повод для гордости – это моя готовка. Как Хомеру, нам всем нужно чем-то гордиться. – Она замолчала и округлившимися глазами уставилась на миску с тестом. – Боже мой! Ты посмотри, что я наделала! Насыпала в тесто тертые финики вместо орехов!
Отэм усмехнулась и покрутила гитару между ногами. На прошлой неделе Би насыпала изюм в банановые пирожные.
– А что ты сделала с орехами?
– Наверно, они в финиковом печенье. Ну да ладно. Детишкам все равно. Они все слопают.
– Я отвлекаю тебя, – сказала Отэм. – Пойду поговорю с девочкой.
Отэм прошла по коридору в комнату, где в одиночестве на краешке кровати сидела маленькая девочка. На мгновение Отэм показалось, что она видит саму себя в том возрасте – одну, одинокую. Волосы девочки были не каштановые, а русые, заплетенные в косички, как когда-то у Отэм, а глаза не карие, а голубые. Девочка взглянула на Отэм, потом посмотрела вниз и подобрала подол платья. Отэм подошла и села рядом с ней на кровать.
– Как тебя зовут?
– Бетси.
– Очень красивое имя. Сколько тебе лет?
Бетси, не глядя на нее, показала пять пальцев, потом сунула большой палец в рот и, не вынимая его, сказала:
– Я хочу к маме.
– Я знаю, – промолвила Отэм. – Скоро вы будете вместе. А пока ты ждешь, давай с тобой дружить. Меня зовут Отэм, и мне не с кем играть.
Бетси покосилась на нее:
– Ты взрослая. Ты не играешь.
– Конечно, играю. Я все время играю на гитаре. Хочешь, сыграю тебе что-нибудь?
Бетси пожала плечами. Отэм перекинула через голову ремень и положила гитару на колени. Она с минуту перебирала струны, потом хитро улыбнулась, посмотрела на Бетси и запела. Мало-помалу Бетси стала улыбаться, а через некоторое время они уже пели вместе. Когда грусть совершенно исчезла с маленького личика, Отэм попрощалась с девочкой, пообещав скоро вернуться.
