– Кажется, я становлюсь снобом.
Уолли посмотрел на нее и усмехнулся:
– Что ты имеешь в виду?
– Подумываю вот продать это заведение и вложить деньги во что-нибудь более прибыльное.
Он откинулся на спинку кресла и кивнул:
– Я ждал этого. Собственно говоря, я даже спрашивал себя: почему ты так долго тянешь?
Она оглядела комнату, вспоминая годы, проведенные здесь с Эвереттом и Джулией: как она пела в зале, полном табачного дыма, как вытаскивала деньги из банки… В каком-то смысле это были хорошие годы, веселые.
– Продать заведение – то же самое, что продать часть самой себя, но пора это сделать. Это уже не мое. – Она обвела комнату глазами и с нежностью посмотрела на Уолли. – Как ты относишься к тому, чтобы перейти работать в «Корбетт копорэйшн»?
– Отэм, мне уже шестьдесят три года. Я слишком стар, чтобы влезать во всю эту мышиную возню.
– А что ты будешь делать?
– Уйду на пенсию. Буду ездить на рыбалку, на охоту, путешествовать. Попробую даже переспать со своей женой.
– Конечно… конечно. И через три месяца ты сойдешь с ума! Я назначу тебя руководить звеном. Четыре стойки в твоих руках встанут на ноги. – Она подмигнула. – Может, новая работа оживит и твою волшебную палочку.
– Обещания, обещания…
Отэм усмехнулась:
– Тебе не обязательно принимать решение прямо сейчас. Да и вряд ли «Конуру» можно продать за один день. – Она встала со стола и повернулась к двери, ведущей в квартиру. – Сейчас я хочу отвезти цветы на кладбище. Потом я вернусь и лягу спать пораньше.
Уолли прищурившись посмотрел на нее:
– Я думал, что ты проведешь вечер с Ллойдом.
– Нет. Ллойда я увижу завтра на собрании.
Поднимаясь по лестнице в квартиру, Отэм думала о том, как легко Ллойд отдалился от нее. Он знал, что она в городе, но они только раз поговорили по телефону, да и то разговор был кратким и носил сугубо деловой характер.
В ее чувствах царил такой беспорядок, что ей трудно было определить свое отношение к Ллойду. Временами накатывало непреодолимое желание увидеть его, страстно хотелось, чтобы он ее обнимал и она вдыхала его неповторимый мужской запах, состоявший из лосьона для бритья и трубочного табака. Смешавшись, эти запахи и были Ллойдом Мэрфи, большим ирландцем с песочными волосами и живыми зелеными глазами.
Собрание тянулось бесконечно долго. Когда-то Отэм волновало то, что она заседает в Совете со всеми этими могущественными людьми. Теперь же она только вполуха слушала длинный квартальный отчет. Совет состоял из тринадцати членов, и каждый из них подготовил свое сухое и обстоятельное выступление. Как ей и было сказано вчера по телефону, она проголосовала за нового вице-президента и против теперешнего. Послужной список того, против кого она голосовала, казался Отэм более впечатляющим, чем того, кому она отдала свой голос, и Отэм размышляла, сколько же мужчин и женщин в Совете директоров были, как она, послушными исполнителями воли Ллойда.
Отэм взглянула на него и увидела, что Мэрфи серьезно смотрит на нее. Она улыбнулась, и он, помешкав мгновение, улыбнулся ей в ответ. На протяжении всего собрания она остро чувствовала его присутствие, до такой степени остро, что в какой-то момент, ощутив сильное волнение, скинула туфли. Наконец он объявил о закрытии собрания, и она, посмеявшись над собой, надела туфли, взяла сумочку и собралась уходить.
Когда она встала, Ллойд подал ей глазами знак остаться, и Отэм снова опустилась в кресло. Они сидели молча, ожидая, пока кабинет опустеет. После долгой и неловкой паузы он сказал:
– Ты хорошо выглядишь.
– Ты тоже хорошо выглядишь.
– Я скучал по тебе.
– Я тоже скучала по тебе.
Он улыбнулся и встал из-за стола.
– Ты хочешь вынудить меня сделать первый шаг, не так ли?
Отэм кивнула.
– Ладно. Могу я пригласить тебя на ленч?
– Да, – ответила она. – Ты можешь пригласить меня на ленч.
Отэм поглядела на пустую супницу и вспомнила тот прием, когда Ллойд пытался заставить ее съесть икру. Тогда ее от этой мысли бросило в дрожь. С тех пор черная икра стала ее любимой едой, а только что она прикончила тарелку супа из птичьих гнезд.
– Просто поразительно, до какой степени время и обстоятельства способны менять людей и их представления о самих себе. – Отэм положила в рот кусок холодного омара и вышла на террасу, где она, тогда еще совсем девчонка, стояла и обнималась с Ллойдом. Рядом в горшке цвел розовый куст, распространяя вокруг тончайший аромат.
Она почувствовала на себе взгляд Ллойда и обернулась. Он сидел за столом, приспустив галстук и бросив пиджак на спинку кресла.
– Я натворила массу ерунды.
– Я тоже. Я был не прав тогда в Луисвилле. Я ведь знал, как много для тебя значит это возвращение, но поди ж ты, мне надо было корчить из себя крутого мужчину. – Ллойд встал, подошел к Отэм и обнял ее своей большой рукой. – Когда ты рассказала мне о Дугласе и о том, что собираешься вернуться, я послал туда людей, чтобы они наблюдали за тобой. Не следили за тобой, Отэм, а наблюдали. Я боялся за тебя. – Он помолчал и слабо улыбнулся. – Тогда, в Луисвилле, незадолго до посадки мне позвонил один из моих людей и сообщил, что он видел, как ты целовалась с Бобом Проктором у дверей закусочной Эллы. Я нарушил свое собственное правило. Стал тебя ревновать и попытался заставить тебя вернуться ко мне. Я был не прав.
Отэм кивнула, поняв теперь его странное поведение в Луисвилле. Она подумала о Бобе и улыбнулась.
– Если бы я хотела завести любовника, то это был бы мужчина, а не ребенок вроде Бобби. Для меня он все еще маленький мальчишка, которого я отдубасила в школьной драке. – Она посмотрела вниз на руку Ллойда, и взгляд ее упал на бриллиант, который Дуглас надел ей на палец. Ужасная мысль прожгла Отэм насквозь. – Твои люди все еще в Эдисонвилле?
– Нет. Я посчитал, что ты уже в относительной безопасности, когда Арти поселился в квартире над гаражом в Доме Осборнов. Он был ближе к тебе, чем мог подобраться кто-то из моих людей.
– Ты знаешь? – спросила она.
– Да, знаю.
– Я хотела сказать тебе, но не по телефону. Тогда, когда ты был так далеко, я думала, что это не имеет значения.
– Мне кажется, что в каком-то смысле я сам подтолкнул тебя к этому. Если бы я не был ослом и не оставил бы тебя тогда, ты не вышла бы за него замуж. Меня, разумеется, не радует твое так называемое замужество, но оно ни черта не меняет. Ты всегда была больше моя, чем Эверетта, и сейчас ты больше моя, чем Осборна. – Ллойд поцеловал ее, нежно, в самый уголок губ. – С делами я покончил. Яхта готова. Команда ждет, а в каюте лежит черная кружевная штука твоего размера. Все, что от тебя требуется, – это сказать «да». – Увидев ее неуверенность, он улыбнулся. – Какие-нибудь сомнения?
