Дэйзи продемонстрировала отвращение к этим словам, выразительно закатив глаза. Брайан усмехнулся: способен ли кто-нибудь из присутствующих непредвзято говорить об Отэм?
– Меня не интересует моральный облик жены моего отца, а также домашние склоки между вами, девочками. Я хотел бы знать: откуда она взялась и как ухитрилась выйти замуж за папу?
Ему никто не ответил, но все взгляды устремились на Джона Аллисона. Тот пожал плечами:
– Понятия не имею. Она приехала сюда из Сан-Франциско и собиралась открыть магазин готового платья, а с этой целью хотела арендовать здание, принадлежавшее твоему отцу. Это была мелкая сделка, и я поручил вести дело Бобу Проктору. Он устроил им встречу. Остальное вы все знаете.
Брайан поставил стакан на стол, подошел к креслу Би и нагнулся, взявшись руками за подлокотники. Би смотрела в окно; вернувшись к реальности, она улыбнулась и потрепала его по щеке.
– Ты такой симпатичный, Брайан. Если бы у меня был такой сын, как ты!…
Он нагнулся и поцеловал ее пухлую щеку. Брайан только диву давался, как нежнейшая Би сумела выжить за все эти годы. Вероятно, благодаря своей способности уходить в тень, когда дела принимали дурной оборот.
– Тетя Би, что ты думаешь об Отэм?
– Я ее люблю. Она немножко непутевая, да ведь оно и понятно, когда человек живет в таком безнравственном месте, как Сан-Франциско.
Би повернула голову, потому что двери террасы вдруг широко распахнулись. В комнате возникла Отэм, и Брайан выпрямился.
Отэм остановилась посреди кабинета. На ней было черное платье с декольте и разрезом, доходящим до колена.
– Здорово, ребята. Вы что, меня дожидаетесь?
Среди осуждающего шепота явственно послышалался голос Харриет:
– У тебя нет совершенно никакого уважения к мертвым, никакой благопристойности! Да как ты могла явиться сюда в таком платье? – Она повернулась к Брайану, указывая пальцем на Отэм: – Полюбуйся на нее!
Молодой человек улыбнулся, однако ее наряд удивил его. Отэм, безусловно, нарочно надела это платье – чтобы уколоть, спровоцировать. Зачем?
– Ба, ба! – воскликнула Отэм. – Сколько шума! Я же в черном, разве нет?
Харриет закрыла рот, Дэйзи захихикала, Джордж искоса бросил хитрый взгляд, Дэйл хмыкнул, Хомер смущенно кашлянул, а Би снова повернулась к окну. Отэм, судя по всему, все это нравилось, и она опустилась на диван. Брайан пересек комнату и сел рядом с ней, избегая при этом заглядывать в бархатные омуты. Он сосредоточил внимание на коленке, которую открывал разрез.
– Отлично выглядишь, матушка.
– Спасибо, сынок.
– Прекрасные ноги.
– Они доставляют меня, куда мне нужно. – Отэм отвернулась от Брайана и посмотрела на Джона Аллисона. – Если не трудно, не могли бы мы приступить?
Он кивнул:
– Начну с того, что все свое состояние Дуглас завещал Брайану.
Брайан внутренне застонал. Огромное спасибо, пачка.
Джон обвел взглядом комнату.
– Дуглас дал очень точные указания относительно своего завещания и того, как оно должно быть оглашено. Вот его слова, не мои. – Джон посмотрел на Дэйзи. – «Дэйзи, сварливая сука, я оставляю тебе пятьдесят тысяч долларов за любовь и заботу, которые ты проявляла к моей жене Эдит и моему сыну Брайану».
– Пятьдесят тысяч долларов! – вскричала Дэйзи. – Да что мне делать с пятьюдесятью тысячами долларов? – Она посмотрела на Брайана и ухмыльнулась. – Отдайте мои деньги мистеру Брайану. Он сумеет позаботиться о них и обо мне.
Джон улыбнулся и продолжал читать:
– «Джаспер, черный негодяй, я оставляю тебе двадцать пять тысяч долларов, чтобы ты смог умереть как роскошный негр».
Джаспер посмотрел на Дэйзи, и на его эбеновом лице расплылась белозубая улыбка.
– А вот я знаю, как потрачу свои денежки: куплю большую красивую лодку и буду рыбачить.
– Ты-то будешь, – проворчала Дэйзи. – Подумал бы лучше о старости. Уж не за горами.
Джон поднял руку, попросив тишины, и продолжал:
– «У меня всегда было ощущение, что мои братья так и не стали мужчинами, ибо я всегда был рядом и оберегал их от необдуманных поступков. Я намерен исправить эту ошибку. Моим братьям Хомеру, Джорджу и Дэйлу я оставляю по доллару каждому. Братья, теперь вы сами по себе. Моим невесткам оставляю свои соболезнования».
Никто не проронил ни слова. В комнате повисла напряженная тишина, слышалось только шарканье ног. Джон подождал, когда шум стихнет, и продолжал:
– «Моей жене Отэм я оставляю чувство глубокого уважения. – Джон прочистил горло. – Чтобы ей никогда больше не пришлось выходить замуж из-за денег, я оставляю также моей жене Отэм один миллион долларов».
Брайан быстро повернул голову и посмотрел на Отэм. Ее лицо выражало неподдельное удивление. Он приветственным жестом поднял стакан.
– Ну что, приятно быть богатой вдовой?
– Восхитительно. – Отэм посмотрела на Харриет и сладко улыбнулась ей. – Миллион долларов. Пожалуй, съезжу в Европу.
– Сука! – Харриет вскочила на ноги и бросилась к Отэм. – Сука и интриганка! Как только Дуглас женился на тебе, ты здесь для всех была словно кость в горле. Советую тебе забрать то, что он тебе оставил, и убираться из Дома Осборнов к чертовой матери. А еще лучше – убирайся к черту из города!
Отэм встала с дивана и посмотрела на Брайана со слегка вызывающей улыбкой:
– Кажется, мне только что приказали покинуть твой дом. Я иду собирать вещи. Не хочу оставаться там, где мне не рады.
Брайан смотрел, как Отэм направилась к двери.
– Нет, – сказал он твердо. Молодой человек поставил свой стакан на стол, встал и посмотрел на каждого из членов семьи. – Отэм была женой моего отца, и я отношусь к ней с уважением, как к его вдове. Теперь это мой дом, и она вольна оставаться здесь столько, сколько пожелает.
Он посмотрел в лицо Харриет, взял Отэм за руку и вывел ее из комнаты.
– Ты очень рисковала там.
– Ты о чем?
– Вот об этом. – Брайан подсунул палец под бретельку ее платья и потянул. – Не знаю почему, но ты пришла в платье для вечеринки. Потом ты заставила Харриет рассвирепеть от зависти, что и побудило меня сделать выбор. Мне кажется, на сегодня достаточно. – Он легонько подтолкнул ее к лестнице. – Игра окончена, матушка.
– Не называй меня «матушка»! – Отэм взбежала по лестнице. На верхней площадке она остановилась, посмотрела вниз на него и засмеялась. Ее озорной смех, казалось, плыл в воздухе, окутывая Брайана. – Большое спасибо. Я принимаю твое приглашение, Брайан, остаться в Доме Осборнов.
Глава 32
Месиво красно-коричневых красок, словно на холсте абстракциониста, ныряло и снова появлялось на покрытой зыбью поверхности, а нежный смех звучал повсюду вокруг. Его мозг находился где-то между сном и бодрствованием, а тело плыло, не ощущая тяжести. Далекий голос прошептал его имя. Ему понравился этот голос и то, как шелковисто он говорил: «Брайан… Брайан… Брайан…»
