что он подпустил Таласин слишком близко, он почувствовал себя нестерпимо глупым. И злым.
– Не думай, что я забыл, – продолжил Гахерис, – как несколько месяцев назад, когда она еще была безымянной мелкой крысой в Сардовии, ты предложил оставить ей жизнь. Ты рассказал мне, как тебя заинтересовал барьер света и тени. Но ведь дело не ограничилось простым интересом?
– Ограничилось, – коротко настоял Аларик.
Он ни за что не рассказал бы Гахерису, какие слова слетели с его губ, когда он стоял лицом к лицу с Таласин под разрушенными сводами Оплота. «Пойдем со мной. Мы могли бы изучить его. Вместе». Это было в чистом виде изменой родине.
– Но неужели вам не интересно, господин регент? Это неизведанное слияние магии. У него может найтись и другое полезное применение.
Вопрос сработал в качестве отвлечения Гахериса от просчетов сына. Иссушенное лицо бывшего императора исказило знакомое отвращение.
– Я не позволю Светополотну еще сильнее запятнать Врата Теней, – пренебрежительно бросил он. – Можете создавать свои барьеры, чтобы отогнать Пустопропасть, но после я рассчитываю, что ты положишь конец этой части альянса. Светополотно – бич нашего мира. Нашей семьи. Кесатх будет процветать и без него. Это ясно?
Аларик кивнул.
– По возвращении в Кесатх ты будешь наказан за свое нахальство и крайне дрянное разрешение ситуации, – объявил Гахерис. – А сейчас нам необходимо обсудить, что делать с Доминионом Ненавар и сардовийцами.
– Сардовийцами?
И тогда Гахерис, потеряв терпение, ударил костлявым кулаком по подлокотнику трона так внезапно и озлобленно, что Аларику едва хватило самообладания, чтобы не вздрогнуть.
– Кретин! – Мягкость в голосе его отца сменилась грохотом, подобным грому, который заполнил собой все Междумирье. – Если бы ты думал головой, то наверняка увидел бы то, что все это время было у тебя под носом! Если Ткач Света правда не знает, где скрывается сардовийский флот, значит, они сами в какой-то момент попытаются найти ее. Возможно, им это даже удастся. Тебе нельзя ни на секунду терять бдительность. Пожалуй, тебе можно даже попытаться выведать у нее их местонахождение, если окажется, что она знает. После свадьбы, как только она немного расслабится.
Аларик нахмурился.
– Так вы предлагаете придерживаться плана?
– Неважно, кем оказалась лахис’ка, это не отменяет преимуществ вашего брака, – ответил Гахерис. – Отныне тебе следует обращаться с ненаварцами следующим образом…
…….✲……..
Переговоры завершились ранним утром следующего дня. Делегация Кесатха проявляла твердость и бесцеремонность, Доминион – необычайную уступчивость. Таласин показалось, что за этот последний день они потеряли больше преимуществ, чем приобрели за всю прошлую неделю, но королева Урдуя, очевидно, не хотела сильнее разжечь гнев Аларика. Таласин еще не видела его в настолько мрачном настроении: любые намеки на прежнюю вежливость уступили место угрюмой грозности, которая ясно давала понять, что еще один неверный шаг со стороны Ненавара – и он обрушит на них с неба ярость готового к бою флота.
Участники обеих сторон по очереди подписывали договор, сцена казалась все более формальной с каждым взмахом стилоса, и на бумаге расцветало чернильное имя. Аларик ставил подпись предпоследним, его рука в латной перчатке, рука, которой он убил стольких людей и принес в этот мир столько разрушений, оказалась способна писать изящным курсивом. Затем он протянул стилос Таласин, и та шагнула вперед, ноги унизительно дрожали. Следуя новообретенной решительности перестать вести себя как капризная мученица, она учтиво кивнула ему. Он не ответил на этот жест, сохраняя каменное выражение лица.
Таласин усилием воли заставила себя не поддаться обиде и спешно потянулась за стилосом. Ее пальцы коснулись кожаной перчатки Аларика, и тот отшатнулся, отдернув руку, будто случайно дотронулся до чего-то отвратительного. Девушка вскипела, получив еще один уязвляющий удар.
Вчера вечером он назвал ее прекрасной, а сегодня вел себя так, словно одно ее присутствие для него оскорбительно.
Подписывая договор, она с трудом сдерживала дрожь в руке. Все в зале наблюдали за ней, их взгляды были непроницаемы; даже Элагби не проявлял никаких эмоций в момент столь сильного политического напряжения.
Таласин положила стилос на стол. Вот и все, конец.
Она помолвлена.
– Свадьба состоится через неделю после затмения, – объявила Урдуя. – В ближайшие несколько дней пройдут дополнительные собрания, на которых мы обсудим детали церемонии, но на данный момент, полагаю, мы можем с уверенностью сказать, что заключение альянса подходит к концу. Сегодня днем я официально разглашу новость о помолвке. – Она повернулась к Аларику и с достойной восхищения стойкостью вежливо уточнила: – А когда его величество планирует отвезти ее светлость к Просвету?
– Через четыре дня, харликаан, – ответил Аларик. – К этому времени разведка уже должна завершиться.
Таласин озадаченно молчала, как и вся остальная коллегия Ненавара. Однако Урдуя быстро взяла себя в руки и склонила голову набок.
– Разведка?
– Да, – подтвердил Аларик. – Последнее дело, которое устранит все сомнения в состоятельности этого альянса.
Урдуя приподняла бровь.
– Какие сомнения у вас до сих пор остались, Ваше Величество?
– Сомнения насчет участия моей невесты в других союзах, – немногословно ответил Аларик. – С разрешения Захии-лахис Кесатх проведет осмотр территории Доминиона. Чтобы убедиться, что здесь не скрывается армия Идэт Велы.
Кровь застыла в жилах Таласин, и в это же время заговорил обычно скупой на слова Кай Гитаб:
– Неужто Империя Ночи собирается по всем островам врываться в дома, рыться в подвалах и заглядывать под кровати? – Тон раджана был мягким, но в то же время предостерегающим, в карих глазах за линзами очков сверкал праведный гнев.
«Он не знает», – в панике вспомнила Таласин. Гитаб считался одним из оппозиционеров, и их держали в неведении относительно сделки между Урдуей и Велой.
– Это не только грубое нарушение договора, – продолжил Гитаб. – Но и оскорбление королевы драконов…
– Королева драконов сможет свободно говорить об оскорблениях, если вернется в прошлое и остановит одного из своих подданных, который вызвал меня на дуэль во время банкета, – вставил Аларик. – На этом банкете Сураквел Мантес ясно дал понять, что солидарен с Сардовийским Союзом. Неизвестно, сколько еще господ при дворе Доминиона разделяют его позицию. Лахис’ка, например, является бывшим сардовийским солдатом. Если я закрою на это глаза, это будет означать для меня непозволительное пренебрежение своими обязанностями.
Урдуя кивнула, ее губы сжались в тонкую линию.
– Разумеется. Очень важно, чтобы вы лично убедились, что Ненавар не получает ваше расположение нечестным путем. – Захия-лахис, казалось, сказала это больше для Таласин, как будто почувствовала в сердитом взгляде внучки протест. – Как именно вы планируете проводить обыск?
Аларик жестом указал на командора Матхир, которая подхватила разговор с такой самодовольной бойкостью, что действовала Таласин на нервы:
– Поскольку мы будем искать в первую
