собственное отражение. Это холёное, за месяц обретшее скульптурные формы лицо, эти вишнёвые губы и особенно глаза. Иногда, случайно увидев себя в зеркалах, удивляюсь, как они невинны — действительно, как у недельного котёнка; а иногда это глаза женщины, познавшей немыслимые удовольствия, обещанные королём, и знающей то, чего человек знать и чувствовать не должен. Сытая, бесконечно избалованная, презрительно улыбающаяся кошка. Это я и это тоже я. Как это может быть?
Иногда думаю, что странным у меня стало понимание подходящего мужчины: надо, чтобы выглядел на двадцать два-двадцать четыре года, иначе старый, но был не моложе восьмиста, иначе щенок)
Анекдотик есть: 'Украинское село. Сын приходит до хаты весь в печали. Мать интересуется, в чём дело.
Сын:
— Да я, мамо, до Оксанки посватався.
— А она?
— А она попросила член показать. Сказала, что маловато будет, и отказала.
Мать молча хватает хлопца за рукав и идёт к дому Оксаны. Открывает родительница Оксаны. Мать Грицко молча снимает с него штаны. Мать Оксаны:
— ОГО!
Мать Грицко:
— Вот и я кажу «ОГО!». А ваша Оксана — балована!'
Я теперь балованная Оксана, это уж чего… Не будем лицемерить и возблагодарим судьбу, хе-хе.
Сегодняшний день странен тем, что Трандуил, обычно равнодушный к тому, во что я одета (и, по совести, всем нарядам предпочитающий наготу), к вечеру попросил надеть белое простое платье, и сам переоделся — в зелёное, и в высокой рогатой короне у него появились цветы бузины и боярышника.
В таком виде мы явились в тронный зал. Была поражена количеством присутствующих — в основном, мужчин. Из женщин только самые старые и уважаемые. Силакуи, конечно, в непосредственной близости к трону. И у всех на рукавах зелёные ленточки. Кроме гигантской огненной саламандры под потолком, дополнительная иллюминация: стайки шаловливо разлетающихся от малейших движений воздуха светлячков. Колонны, переходы, перила — всё увито цветочными гирляндами. Удивилась:
— Что, сегодня праздник?
Трандуил светел и торжественнен:
— Да, богиня. Сегодня наша ночь. Ты моя королева, я твой король, и священный союз, который мы заключим, принесёт счастье и плодородие Эрин Ласгалену и всей Арде. И я стану твоим консортом официально, с проведением соответствующего обряда.
Ах да, праздник начала лета, Бельтайн… Завтра, стало быть, первое мая.
Посмотрела на короля и с трепетом осознала, что да — Великий Рогатый Бог, властелин лесов и полей. Король-олень во всём божественном великолепии. Думала ли я когда-нибудь…
Стоя за троном, с подозрением смотрела, как к нему торжественно подносят оружие, которым пользуется Трандуил: мечи, копья… даже какая-то короткая дубинка. Её раньше не видела.
— Обычно ею во время шаманских поединков добивается поверженный противник, — любезное пояснение как-то не успокоило, наоборот.
Глядя, как оружие почтительно укладывается на подставки на ступенях трона, владыка мягко утешил:
— Не стоит напрягаться. Сегодня меня могут вызвать на поединок, но чисто теоретически. Я всех уже распугал. Некому вызывать. Но традиции должны быть соблюдены, поэтому праздник начинается здесь — формальным ожиданием вызова. Обряд проводится каждую весну, и майской королевой любой эльф может объявить любую эльфийку. Это считается волей богов, и, если никто не вызывает его на поединок, они в этом году считаются воплощениями Блодьювидд и её консорта.
— А если вызовет?
— Поединок насмерть, всё как обычно. Консортом становится победитель. В этом году пара определена… да она и обычно бывает определена — берутся самые влюблённые два дурака, — владыка засмеялся, и, тут же посерьёзнев, добавил, — но обычай древнейший, за это время случалось всякое, бывали и побоища. В этот раз ничего такого не будет, — и посмотрел с нежностью.
Я кивнула. Заподозрив, что, если бы я до сих пор, так сказать, ломалась, то сегодня этой самой майской королевой меня бы объявил Трандуил, спросила:
— А если объявленная… э… отказывается от чести?
— Такого не бывало, — король искренне удивляется, — объявляющий рискует бессмертием… не было настолько бессердечной женщины, чтобы отказаться. И это считается волей богов.
Ага, то есть точно собирался припереть не так, так эдак.
— Да, богиня, это был вариант на крайний случай. Я рад, что смог соблазнить тебя раньше.
Излучаемым владыкой самодовольством, если правильно подойти, мне кажется, можно было бы освещать и отапливать дворец не хуже, чем саламандрой. Интересная личность… неоднозначная такая)
— Нравлюсь? — в голосе владыки насмешка.
— Да, ваше величество. Сами знаете.
— Знаю. Но услышать приятно.
Вздохнула, и, радуясь, что все соперники заранее распуганы, с интересом ожидала продолжения.
Трандуил сидел, покачивая носком сапога и непринуждённо травя анекдоты; я смеялась, кожей чувствуя направленные на нас восхищённые взгляды, но это не смущало — безмятежность и ожидание светлого праздника, казалось, были разлиты в воздухе.
Удивилась и напряглась, когда Трандуил прервал анекдот на полуслове и слегка нахмурился, глядя в сторону входа: вдалеке внизу по переходам кто-то поднимался, и по мере его продвижения ровный весёлый гул толпы сменялся потрясённым молчанием, расходящимся волнами.
Обеспокоенно осмотрелась — все взгляды были направлены в ту сторону. Трандуил смотрел туда же, и лицо его становилось холодным и гневным.
Он подходил всё ближе, иногда скрываясь за прихотливыми поворотами подвешенных в воздухе переходов. Игра света и теней не давала опознать его — даже если мы были знакомы. И только когда он подошёл совсем близко и поднял глаза, я узнала.
Думала, что больше никогда в жизни не встречу этот ясный взгляд. Верила, что смогла забыть, но встретив, поняла, что скучала, скучала — и замёрзшее сердце ожило и зашлось, почувствовав истинное наступление весны. Даже если смерть близка. Потому что его смерть я не переживу — но будь, что будет.
— Блодьювидд, я объявляю тебя майской королевой!
Очарованно застыла, глядя в холодные синие глаза принца, смотрящие не на меня — на Трандуила, и, осознав, что сейчас может случиться, тоже посмотрела на короля.
Спустя вечность тяжёлой тишины, в реальном времени наверняка уложившуюся в несколько секунд, тот глухо обронил:
— Если мой сын такой дурак, что способен вызвать меня на поединок, то я пока не безумен и вызов не принимаю.
— Вызов принимаю я, — я сначала узнала мягкий насмешливый голос Ганконера, и только потом пустота на площадке чуть ниже трона, на которой стоял Леголас, пошла рябью и явила что-то, показавшееся сначала сгустком тьмы, но, когда рябь исчезла, там действительно стоял он — в той же чёрной одежде, в которой был в день казни.
Зал всколыхнулся. Метнув короткий взгляд на Трандуила, поняла, что тот потрясён и в гневе. Ну, думаю, да — службы охраны и шпионажа получат разбор полётов и встряску эпических размеров. Но не сегодня. Сегодня
