разбогатеет — и кучу обуви мне купит!» И смеялась. А я… я себе пообещал, что буду учиться на отлично, в хороший вуз поступлю, стану богатым. Чтобы ты не бегала больше без сапог по холоду. А в этом учебном году стало совсем невыносимо. Секции, домашки столько, ещё к ЕГЭ готовиться надо… и я очень-очень захотел справиться. Мама, я демона вызвал!
— Сенечка… — женщина бросилась на ковёр к сыну, обняла его и зарыдала.
Прижимала к себе, гладила по спине и бормотала:
— Милый… прости… сынок… не надо ЕГЭ… не надо на отлично…
Потом шумно выдохнула, чуть отстранилась и, глядя сыну в глаза, сказала:
— Сенечка, я тебя очень люблю! Я тобой горжусь. И не надо всё на себе тащить. Милый, не надо!
У Руслана в горле встал ком. От чужой родительской любви было и неловко, и радостно.
— И что, — вклинился Бьёрн, — демона-то оставляем? Он пацану реально учиться поможет — это факт. И на работу непыльную устроит, и здоровье обеспечит.
— И душу Сенечкину заберёт? — испуганно спросила женщина.
— Не, с личностью сольётся и растворит её. Чтобы носитель, так сказать, не переживал лишнего.
— Мама, он обещал меня не трогать. А без него мне трудно будет… мама!
Клиентка внимательно вглядывалась в лицо сына и наконец сказала:
— Нет, это демон. Изгоните его! Пожалуйста!
Она поднялась с ковра и отошла, стараясь не обращать внимания на то, что сын пытается её удержать.
Бьёрн хмыкнул и снова начал рисовать знаки.
Арсений уставился на Руслана и сказал:
— Я знаю о существах больше любого охотника. Знаю ответы на все твои вопросы. Впусти меня — и тоже узнаешь.
Руслан молча покачал головой. А в следующую секунду Бьёрн закончил ритуал — и светящаяся сетка из знаков оплела Арсения. Он посидел неподвижно минуту-другую, а потом вдруг распластался на полу.
Мать и Руслан кинулись к нему почти одновременно, но Бьёрн сказал:
— Всё с ним в порядке. Поспит и оклемается.
От оплаты Бьёрн отказался. На прощание велел клиентке чаще общаться с сыном и вышел. Руслан за ним.
На улице он спросил:
— Арсений говорил, что кукловод обещал его не трогать — так бывает?
Бьёрн остановился, развернулся к ученику.
— Вот есть почему-то такое заблуждение, что демоны и им подобные обязаны держать слово. Нет, — наставник ухватил Руслана за плечи и слегка встряхнул. — Нет никакого вселенского закона, который заставил бы их соблюдать обещания. Никогда не верь им.
Ранним утром
15 мая
Телефонный звонок вырвал Руслана из воскресного ничегонеделания. Кобра сказала, что занята учёбой: надо готовиться к сессии, а в медицинском институте это вдвойне, а то и втройне сложнее.
Потому Руслан сидел дома и отдыхал, вполглаза поглядывая сериал о российских вампирах в Смоленске.
— Слышь, ученик, ты дома?
— Ага.
— Заказ тут подвернулся в вашем районе — присоединишься?
Руслан торопливо свернул окно браузера и закрыл ноут.
— Конечно! Кого ловим?
— А непонятно. В том и интерес! — хмыкнул Бьёрн. — Собирайся давай — я к твоему дому подхожу.
Руслан живо переоделся: новая жёлтая футболка, три браслета, уличные джинсы, рюкзак на плечи. На всякий случай сунул в него лёгкую спортивную куртку — вдруг придётся до ночи задержаться?
— Мам, пап, я ушёл. Когда вернусь — не знаю!
— Береги себя!— Может, поешь сначала?
— Некогда, мам, спасибо!
Родители смирились с «работой» Руслана. После истории с паранойником с ними поговорили люди из спецотдела. Руслан не знал точно, что именно сообщили его маме и папе, но родители перестали возражать, если он собирался уйти поздно вечером и не задавали вопросов, когда он, вымотанный и не всегда целый, являлся под утро.
Бьёрн ждал его у соседнего магазина. И как ему не жарко в кожаной куртке под таким солнцем?
— Клиенты говорят, — сразу начал наставник, — что что-то заставляет их просыпаться в пять утра. Каждый день. Во сколько бы они ни легли, оба — это муж и жена — открывают глаза в пять утра. При этом, понятно, никакого шума от соседей или на улице. Под ними пустая квартира, над ними — чердак, справа тихая старушка живёт, вот и все соседи. Очень нервничают, особенно женщина, а у них ещё ребёнок мелкий.
— Ребёнок тоже просыпается?
— Нет, спит в своей комнате, как ему положено. Или ей. Не уточнил, сын это или дочь.
— И что это может быть? Так, тут налево или направо поворачиваем?
— Налево, вон до той многоэтажки. А кто его знает, что это такое. На самом деле будить человека по расписанию много что может, но у всех тварей, о которых я знаю, ещё и спецэффекты имеются. Подменщик, например, заставляет человека вставать рано-рано, делать кучу дел, быть ужасно эффективным, а через пару-тройку недель жертва самоубивается. Или утряницы: игривые бестии, будят людей часов в пять-шесть и заставляют до изнеможения сексом заниматься. Будильщик ужасы насылает. А клиенты говорят, что ни эффективности, ни сексуальности, ни ужасов не заметили. Всё, пришли.
Бьёрн позвонил в домофон. Ему тут же ответил встревоженный женский голос:
— Это вы?
— Да, я. Бьёрн.
Домофон запищал, и они вошли в подъезд.
— Так, судя по нумерации, нам на двенадцатый этаж. Поехали-ка на лифте.
Дом был старым, но лифт работал удивительно исправно: не грохотал, не дрожал, грозясь застрять, а то и вовсе рухнуть. И пахло в нём прилично.
На нужном этаже приоткрылась дверь, из квартиры выглянула молодая женщина с короткими светлыми волосами и поманила их к себе.
Едва они вошли в тесную прихожую, им под ноги бросилась крупная чёрная кошка.
— Ой, закрывайте двери, а то Маркиза выскочит!
Руслан захлопнул дверь, и кошка, подняв голову, посмотрела на него с укором.
— Вот и Маркиза чует, что у нас нечисто, — всхлипнула хозяйка квартиры, кутаясь в просторное цветастое платье, похожее на простынь с вырезами для рук и головы. — Всё пытается убежать! А раньше смирная была.
Никакой жути в квартире Руслан не ощутил, но женщина выглядела действительно измождённой и напуганной. Круги под глазами, тусклый взгляд, бледная кожа. На фоне розового платья в алых цветах она выглядела совсем блёкло.
Из-за спины женщины опасливо выглянула маленькая девочка и тихонько спросила:
— Вы будете буку ловить?
— Если есть бука — поймаем, — кивнул Бьёрн. — Так, идёмте в спальню.
Женщина повела их за собой, по пути вздыхая, что вот и дочка всего теперь боится, и кошка убежать норовит, и она сама скоро с ума сойдёт. Девочка захныкала. Кошка попыталась поймать шнурок Бьёрна.
Наставник подхватил кошку и устроил на руках.
— Дамочка, вы ребёнка сами-то не пугайте. И, кстати, Маркиза ваша — Маркиз. И в подъезд рвётся скорее всего по любви.
Бьёрн гладил кота, и тот мурчал, довольно прищурив глаза.
— Правда? — удивилась женщина. — А мы кошечку брали…
Маркиз покосился на неё. Насмешливо, как показалось Руслану.
— Вот тут мы с мужем спим. Он сейчас на работе.
Небольшая светлая спальня. Бежевые с золотом обои. Золотистые шторы. Керамические горшки с фиалками, алоэ и незнакомыми Руслану растениями. Растения, кстати, яркие, бодрые — не похоже, что тут есть что-то злое.
Бьёрн поставил кота на пол и велел женщине выйти и увести ребёнка. Прикрыл за ними дверь.
— Вроде как всё чисто, — сказал Руслан. — Вон какая зелень на окне.
— Ага. Но проверить надо.
Бьёрн взялся чертить в воздухе знаки. Те, мягко светясь, тут же гасли. Наставник заглянул под кровать и в шкаф, придирчиво изучил подушки, ощупав их и проверив знаками.
Потом заглянул в горшки с зеленью, под матрас, за шкаф. В тумбочку у кровати, за штору. Но нигде не обнаружил ничего подозрительного.
За окном вдруг затренькала птичка. Руслан невольно прислушался к её щебетанию: точно не синица, не воробей, не зяблик. Подошёл к окну и выглянул. На внешнем подоконнике, водоотливе, за стеклом сидела сине-зелёная птичка. Полупрозрачная, но очень яркая.
— Этот чижик-пыжик тут что, поселился? — спросил Бьёрн. — Счас проверим. Давай-ка горшки уберём.
Они составили горшки на пол, открыли окно. Наставник опасно свесился с подоконника, потом повернулся посмотрел по сторонам, наверх и сказал:
— Точно! Вон там у неё гнездо.
Бьёрн отошёл от окна.
— Тут всё ясно: птичка рано утром просыпается и свиристит. А люди во сне к некоторым существам более восприимчивы, чем наяву, — вот и будит их чижик-пыжик.
Руслан высунулся в окно и тоже заметил гнездо, похожее на ласточкино. Птичка летала вокруг него и пела, а из гнезда слышалось тихое попискивание.
— Всё, рисуем отгоняющий знак над верхней рамой — и по домам.
— Тогда птица не вернётся?
— Ну да, так
