Читаем без скачивания Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

свистом проносится между нами, принося с моря запах соли, смешанный с древесным дымом от костра, полыхающего далеко внизу.

— Хорошо, — тихо говорю я, кивая. — Я с вами.

Зеркало в полный рост стоит передо мной, и я долго всматриваюсь в отражение эльфийки, едва узнавая саму себя. На мне мерцающее зеленое платье, мягко облегающее фигуру совсем не так, как простые льняные платья и длинные туники, которые мне приходилось носить в Ордене. Темные волосы свободными волнами ниспадают на плечи, а щеки тронуты легким румянцем. Но больше всего изменился не мой облик, а то, как я держусь. Я стою прямо, расправив плечи, больше не пытаясь стать незаметной, и в моих глазах впервые горит упрямый огонек злости и вызова. Не помню, чтобы когда-нибудь прежде выглядела такой. Возможно, все это всегда жило во мне, просто я не позволяла себе этого увидеть. А может быть, только теперь наконец перестала прятать эту часть себя.

Натягивая обувь, я, как и прежде, упрямо выбираю сапоги вместо туфель, потому что северный холод не оставляет места подобным глупостям. Левый сапог уже почти надет, и вдруг мир словно на мгновение исчезает.

Не успеваю опомниться, как уже стою у двери, сжимая рукой защелку.

Я резко отшатываюсь, чувствуя, как по спине пробегает холод. Нет, здесь что-то не так. Прежде я убеждала себя, что эти провалы во времени вызваны лишь истощением, но теперь эта мысль уже не кажется такой убедительной. Один раз еще можно было убедить себя, что всему виной усталость, однако второй заставляет всерьез насторожиться. Хотя я по-прежнему не представляю, что вообще могло стать причиной…

Убей изгнанника.

Моя рука вновь тянется к защелке.

Нет.

Я с ужасом наблюдаю, как пальцы сами собой смыкаются на металлической ручке. Меня пробирает ледяной озноб, и следом приходит страшное ощущение, будто я больше не управляю собственным телом, а могу лишь беспомощно наблюдать за происходящим со стороны. Замок тихо щелкает, дверь открывается, и мои ноги сами выносят меня в коридор.

Ноги сами несут меня к комнате Талиесина. Еще раньше, когда мы возвращались после прогулки, Риан показала мне, где он остановился, сказав, что перед церемонией ему нужно немного поспать. Если во время церемонии что-нибудь случится, ему, возможно, придется вновь прибегнуть к своей силе, и сейчас он старается восстановить силы.

Убей изгнанника.

Приказ вновь врезается в сознание, словно раскаленный шип, и жгучая боль вспыхивает в затылке.

И в этот миг до меня доходит страшная правда. Талисман управляет мной. Нет, не он. Орден управляет мной через него. Значит, пока я находилась в их лагере, они что-то со мной сделали, а теперь используют эту магию против Талиесина Винна.

Я отчаянно пытаюсь дотянуться до затылка, изо всех сил стараясь сорвать с себя проклятый талисман, но тело больше мне не подчиняется. Рука не слушается, а ноги продолжают идти вперед, пока не останавливаются перед дверью комнаты Талиесина.

Пальцы сами ложатся на защелку. Я беззвучно кричу, пытаясь заставить руку отдернуться и вернуть ее к себе, но она словно принадлежит кому-то другому. Пальцы уже крепко сжимают холодный металл. Замок тихо щелкает, и я бесшумно проскальзываю внутрь.

В комнате темно и тихо. Я быстро оглядываюсь в надежде увидеть Брин, свернувшуюся где-нибудь клубком и готовую броситься на любого, кто войдет сюда с дурными намерениями. Но маленькая комната пуста. Кроме Талиесина, здесь никого нет.

Сердце бешено колотится в груди. Он лежит на спине с закрытыми глазами, и его грудь размеренно поднимается и опускается под шерстяным одеялом. Никогда прежде я не видела его таким спокойным, словно во сне наконец исчезло все напряжение, которое он так долго носил в себе. Лунный свет смягчает резкие черты его лица, и от этого он кажется почти мучительно беззащитным.

Я не могу причинить ему вред. Пожалуйста… Только не его. Из всех людей в этом Богами забытом мире именно он единственный сумел разглядеть меня настоящую, увидеть ту, кем я была на самом деле, и не отвернуться.

Но тело больше не подчиняется моей воле. Сердце отчаянно колотится в груди, пока я медленно, почти против собственной воли, опускаюсь одним коленом на матрас, затем перекидываю вторую ногу через его бедра и оказываюсь верхом на нем. Он даже не шевелится, продолжая ровно и спокойно дышать, словно его сон уже ничто не может нарушить. Не в силах отвести взгляд, я рассматриваю серебристые ресницы, длинной тенью лежащие на его щеках, потом мягкий изгиб губ.

Слезы бесшумно катятся по лицу, пока я медленно наклоняюсь и обхватываю ладонью его шею.

Убей изгнанника.

Из груди с трудом вырывается сдавленный всхлип.

— Нет, — едва слышно выдыхаю я.

Но пальцы уже сжимаются на его коже так крепко, что под ними отчетливо чувствуется размеренное биение сердца. Сердца, которое остановится, если я не сумею вырваться из-под чужой власти. Он сможет выжить, только если мне удастся вернуть себе контроль.

Убей изгнанника. Сделай его своим ревенантом.

Я с шипением отдергиваю руку, и горло сводит густой привкус ужаса. Орден по-прежнему требует, чтобы я довела задание до конца. Когда я ушла вместе с Талиесином и повстанцами, они, должно быть, поняли, что по собственной воле я этого уже не сделаю, поэтому теперь подчиняют меня своей воле.

Я не могу этого сделать.

Едва я заношу ногу, собираясь слезть с него, Талиесин приоткрывает глаза, лениво перехватывает мою руку и одним движением притягивает меня обратно.

— Если уж ты решила стать моей погибелью, то хотя бы останься, — сонно бормочет он.

Я резко втягиваю воздух. Его ладонь скользит по моей пояснице и удерживает меня вплотную к себе. Тепло его тела прижимается к моему, и на один бесконечно долгий миг я забываю, зачем вообще сюда пришла. Его жар проникает даже сквозь плотную ткань одежды, и от этого он кажется таким живым и настоящим, что становится почти больно.

Весь остальной мир перестает существовать. Исчезает Орден. Исчезает лицо Осиана, пятящегося в глубину палатки. Кроме него, для меня больше ничего не существует.

— Должен признаться, — произносит он, и низкий голос глухо отдается у меня внутри, — когда я представлял тебя в своей постели, все это выглядело несколько иначе.

Щеки мгновенно вспыхивают жаром.

— Талиесин, ты должен отпустить меня. Ты не понимаешь, что происходит.

— О, думаю, как раз понимаю. — Его ладонь крепче ложится мне на спину. — Ты наконец пришла меня убить.

— Нет. — Я пытаюсь вырваться. — С талисманом что-то произошло. Орден каким-то образом управляет