уже успела обзавестись, но не время было спать.
— Хотелось бы узнать о результатах вашей разведки, Мекда, — обратился к соратнице Поллукс.
— В Триксе идет подготовка к празднику, — начала та. — В иное время можно было бы только порадоваться тому, что сферолюды со всего скопления, прежде незнакомые друг с другом, объединились ради общего дела, если бы не оборотни, которые затесались между ними.
— Скольких вы обнаружили? — уточнил Кастор.
— Тридцать особей, — ответила Мекда. — Сферолюдами их язык не поворачивается называть. Всех их я зафиксировала.
— Тридцать, — покачал головой Поллукс. — И это лишь на одном небольшом участке одной планеты из сотен тысяч.
— Не думаю, что они присутствуют в каждом мире скопления, — возразил ему брат. — Оливия входит в список Пропуса, именно поэтому они появились здесь.
— Как бы то ни было, после отражения нападения необходимо будет заняться очисткой от оборотней всей Звездной Сферы.
— Станет ли кто-нибудь заниматься этим после того, как минует непосредственная опасность?
— Я стану! — решительно заявила Мекда. — И готова буду посвятить этому остаток жизни.
— Полагаю, что и другие желающие найдутся, — откликнулся Поллукс, — но дело не только в этом. Необходимо всерьез заняться проблемами безопасности скопления. Слишком долго мы пребывали в безмятежности и едва не прозевали большую беду.
— Для создания общей системы безопасности безопасности, нужно реформировать наше сообщество одиночек, чтобы превратить его в единый социальный организм, — добавил Кастор. — И этим мы обязательно займемся сразу после победы.
К астероиду приближались вражеские корабли. В этом сомнений не было. Даже не успев толком проморгаться, Ригель занял кресло за главным пультом модифицированной противометеоритной установки. На контрольных экранах появились продолговатые силуэты быстро перемещающихся объектов. Размеры их были огромны, по сравнению с любым из них черный корабль Нембуса казался ягодной косточкой рядом с валуном. Сколько оборотней находилось на борту каждого такого корабля и каким оружием они обладали, можно было только гадать. Мальчик решил, что ему некогда ломать над этим голову, да и незачем. Он был часовым на страже скопления и должен открыть огонь по флоту вторжения. Более того, первоначальный план, когда предполагалось просто парализовать всех оборотней, входивших в состав экипажей, следовало признать не самым эффективным.
Не было никакой гарантии, что черные корабли, лишившись управления, не упадут на поверхность обитаемых планет или, что еще хуже, не нанесут удар в автоматическом режиме. Понимают ли это другие бойцы сопротивления, Ригель не знал, но для себя он решил, что будет уничтожать вражеский флот, покуда хватит сил. Однако спешить с этим было нельзя. Черные корабли оборотней находились еще на самых дальних окраинах Звездной Сферы. Чтобы использование противометеоритных пушек нанесло максимальный урон, нужно было подпустить врага поближе. Мальчик принял ионный душ и перекусил. Ничто не должно было отвлекать его от сражения. Чувствительные локаторы, снабженные детекторами зла, безошибочно нащупывали в беспредельном пространстве засевших в своих летающих крепостях паразитов, и потому на экранах рисовалась четкая картинка начинающегося вторжения.
Судя по ней, корабли входили в пределы Звездной Сферы не по широкому фронту, а только в одном направлении. Ригель не знал, с чем это связано. Он помнил, что об этом говорил «дядя Пропус», но можно ли доверять оборотню? На самом деле черные корабли паразитов сумели проникнуть только на том участке периметра скопления, где отец и дядя мальчика не успели установить фильтры зла. Если бы другие сферолюды относились к деятельности этих ученых с должным вниманием, у оборотней не было бы ни малейших шансов на то, чтобы развернуть свою подрывную деятельность на поверхности планет этой колоссальной звездной системы, не говоря уже о попытках уничтожить десятки густонаселенных миров.
Время шло. Флот вторжения втягивался в пределы Звездной Сферы, но момент для нанесения удара еще не настал. Мальчик не знал о том, что, как только он ввяжется в бой, его астероид тоже станет мишенью для врага. О войне он читал только в книжках, да и те были написаны авторами, которые знали о ней лишь понаслышке. Не понимал Ригель и того, что, предложив ему стать оператором противометеоритной установки, «дядя Пропус», по сути, обрек его на гибель, одновременно надеясь обеспечить безопасный проход своему флоту. Иными словами, оборотень не верил, что мальчик способен стать серьезной помехой вторжению. Паразитам, а вернее одному сверхпаразиту, разделенному на миллионы особей, такое понятие, как дети, было неведомо. Может быть, потому, что тот и сам не имел детства, если не считать личиночной стадии, которую он миновал миллиарды лет назад. Как бы там ни было, но вселенский паразит ошибался насчет Ригеля. И все-таки он попытался остановить мальчика до того, как флот оборотней оказался в радиусе поражения.
«Ригель, — произнес кто-то в голове юного стража. — Я хочу поговорить с тобой».
— Кто ты? — опешил мальчик.
«Я тот, о ком тебе рассказывал Хранитель Древа».
— Я помню, — насмешливо откликнулся Ригель. — Ты древняя тень жизни, космический паразит!
«Паразит, — горестно повторил голос. — По сравнению со мною вся жизнь во Вселенной — это скопище паразитов. Я существовал уже тогда, когда на месте шарового скопления, которое вы именуете Звездной Сферой, медленно вращалось облако холодного газа и космической пыли. Миллионы плодов успели завязаться, налиться соком, высохнуть и сорваться с ветвей Древа Жизни с момента моего рождения, и еще больше из них успеют пройти весь свой жизненный цикл, покуда прекратится мое существование».
— Если ты так долго живешь, должен был уже научиться не мешать жить другим, — пробурчал мальчик.
«Для поддержания жизни нужна энергия, — откликнулся сверхпаразит. — Чем дольше живешь, тем больше ее требуется. Ведь если ты заболеешь, то не задумываясь примешь лекарство, которое убьет мириады микробов! Разве тебя волнует их судьба?»
— Микробы — это низшая форма жизни.
«С твоей точки зрения — да! Однако сами они вряд ли так считают. Для них ты, Ригель, лишь среда обитания или в лучшем случае — организм-симбиот».
— Это не значит, что можно допустить, чтобы микробы взяли над сферолюдами власть, — твердо сказал Ригель.
Голос в его голове некоторое время молчал, но затем заговорил так тихо и вкрадчиво, словно зашелестел осыпающийся песок:
«Поверь, малыш, я та самая колония микробов, которая способна взять власть над любой расой Вселенной».
— Охотно верю, — хмыкнул мальчик. — Только здесь тебе не пройти. Я правильно понял, что ты пытаешься уговорить меня, чтобы я не стрелял по твоим кораблям?
Ригель не видел своего собеседника, но ему почему-то показалось, что тот улыбнулся.
«Не совсем так, — проговорил паразит. — Если тебе хочется стрелять — стреляй! Мне не больно».
— Я подумаю, — уклончиво сказал мальчик. — Я лишь одного не могу понять…
«Спрашивай», —
