— Рако говорил, что они отправились на северо-запад в поисках… как же это… — Фереби нахмурилась, припоминая название. — Ах да, Совета Темы. Вряд ли ты сумеешь отыскать его прежде, чем все это закончится.
— Туланн меня не отпустит, — пробормотала Эффи.
Фереби рассмеялась.
— А ты ему кто? Рабыня? Пленница?
— Нет. Просто… Он не очень хорошо понимает, что такое дружба. Думаю, Туланн боится, что если я уйду, то больше не вернусь.
— А ты вернешься? Когда найдешь путь назад, в свой родной мир? — Фереби заглянула в лицо Эффи, и та почувствовала, что у нее начинают гореть щеки. — Святая задница Онрира! Только не говори, что ты влюбилась в этого маленького проныру!
Эффи ощутила растущее раздражение.
— Похоже, слово «дружба» находится за пределами понимания шоретов. И еще должна тебе напомнить, что этот «маленький проныра» — твой император.
Она запахнула плащ и поднялась на ноги, пылая праведным гневом.
— Всего тебе наилучшего, Фереби Везул!
Фереби выглядела скорее позабавленной, чем обиженной. Шагая по пляжу, Эффи спиной чувствовала ее пристальный взгляд.
— Эффи Морган! — крикнула Фереби ей вслед. — Ты не ответила на мой вопрос…
Йиске было трудно сосредоточиться. Он полагал, что Мелисенда — самое прекрасное существо… самая прекрасная женщина, которую он когда-либо видел. Чужая и странная, непонятная и загадочная. От нее пахло теплом и влажной землей.
«И она может входить в мои сны», — думал он.
— Я долго ждала, — сказала Мелисенда. — Заррус похитил магию сидов и напал на Совет. — Женщина перевела взгляд на Талискера, и ее в голосе зазвучали обвиняющие нотки. — Кем мы были без Бразнаира? Да никем! Мы утратили силу, остались беспомощными и беззащитными. Сидскому народу больше не нужны наши советы; мы не имеем никакого значения для их культуры. Наш статус стал номинальным, мы — просто старые обломки прежнего образа жизни, который неуклонно уходит в прошлое. Наши люди перенимают культуру феинов, женятся на феинских женщинах и поворачиваются спиной к путям рыси, медведя, волка и орла. И я не могу их за это винить. Ты ведь знаешь, Странник, что мы впервые явились в этот мир как изгнанники. У нас не было здесь корней, и все же мы сумели сохранить себя, свой народ. А теперь, когда сиды утратили способность превращаться, наш образ жизни исчез навсегда. И это произошло прежде, чем сменилось одно поколение. Мы словно потеряли душу, хоть это и случилось на физическом уровне… Как расчленение…
Йиска кивнул. Он недоумевал, почему проблемы сидов кажутся ему такими знакомыми, такими понятными. И все же факт оставался фактом.
— Как ты попала в тело Пса, Мелисенда? — спросил он. — Сиды часто так поступают? Я имею в виду: захватывают тела животных?
Еще прежде, чем Йиска закончил фразу, он понял, что оскорбил Мелисенду. Талискер издал многозначительное покашливание.
— Так делают Перевертыши? — холодно спросила Мелисенда. — У нас, сидов, это происходит иначе. Человек и его тотем-животное полноправны во владении телом. Наши души переплетены с самого рождения.
— Пес-то не был сидским животным, — нахмурился Малки.
— Не был. Он просто последовал за вами, потому что вы были добры к нему и накормили. Я же пребывала в «пустоте» вместе с другими душами. Заррус убил меня, чтобы сделать флэйя из моего тела.
— Так потерянные души, которые мы видели, ..
Мелисенда кивнула.
— Теперь их там тысячи. Мы не в силах обрести покой, забвение или рай — смотря кто во что верит, — потому что наши земные тела похищены.
Малки вздрогнул.
— А как Заррусу удалось заставить ваши тела двигаться, сражаться и так далее?
— Он использует бестелесных демонов самых глубоких частей «пустоты». Злобные, безмозглые духи охотно вселяются в наши оболочки и наводят ужас на Сутру.
— Боже ты мой!
— Стало быть, в «пустоте» ты уцепилась за собаку?
Мелисенда молча кивнула.
— Заррус нашел там и других союзников, — угрюмо сказал Талискер. — Мы видели кораннидов.
Сида помрачнела.
— Час от часу не легче! — пробормотала она.
— Чего Заррусу надо? Зачем он все это делает?
— Мы не знаем. — Мелисенда обвела застывшие фигуры печальным взглядом. — Когда все это произошло, Совет как раз обсуждал шоретскую угрозу. Сиды почувствовали наличие темной магии, однако не сумели засечь ее источник, насколько мне известно.
Некоторое время все молчали, и слышался только звук капающей воды, сочащейся через слой извести на стенах.
— Что мы можем сделать, Мелисенда? — тихо спросил Йиска. — Ты, наверное, пришла, чтобы дать нам совет или сказать что-то важное.
— Ты так полагаешь? — ехидно спросила сида. Очевидно, она еще не простила Йиске его слов. — А может, я просто увидела шанс вернуться в мир и воспользовалась им? В конце концов, он был всего лишь собакой.
Йиска пристыженно опустил глаза.
— Прости, Мелисенда. Я не хотел тебя обидеть.
— По-моему, я знаю, как оживить Совет. Теперь, когда у нас есть Бразнаир…
— У нас нет Бразнаира, — коротко сказал Талискер. — Бразнаир есть у меня.
Малки нахмурился, услышав этот ответ.
— Дункан…
— Однажды я расскажу тебе правду, Малки. Давайте скажем, что этот камень необычайно притягателен для определенного типа женщин.
— Уверяю тебя, Странник, Бразнаир нужен сидам и феинам — не мне. Я уже мертва. И если ты согласишься отдать камень, мы с Йиской попробуем пробудить Совет.
— Со мной? А что я могу сделать? — удивленно спросил Йиска.
— Одну простую вещь. Только она вызовет цепную реакцию, которая заставит Бразнаир заработать. В Сутре не осталось ни сеаннахов, ни магии, ни веры в старых богов. Сутра лишилась души. Возможно, ты и сам уже заметил.
— Угу. Йиска говорит, что здесь нет хозро. Да, Йиска? — сказал Малки.
Индеец кивнул.
— И чем ближе к городу Зарруса — тем хуже.
— Но ты принес нам подарок из своего мира. Принес его здесь… — Мелисенда коснулась его груди напротив сердца. — Ты — Певец Преданий своего народа, динех, который связан с сидами сквозь время и миры.
— Я… — Йиска недоверчиво рассмеялся. — Я христианин, и я врач. Я не следовал пути динех с тех пор, как был подростком. Я уехал из резервации. Там есть другие люди, которые разбираются во всем этом гораздо лучше меня. Идущие в Красоте…
— Путь Красоты — в твоей душе. Этого достаточно. В тебе сильны любовь и уважение к твоему народу, к его прошлому. Мы с тобой можем пробудить Бразнаир. Прошу: сделай это для сидов!
Мелисенда опустилась на камень, словно долгая речь отняла у нее последние силы. Лицо сиды стало безжизненным, она казалась испуганной и печальной. .
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
