Император вздохнул и беспомощно глянул на Эффи, пожав плечами.
Когда Сигрид и генералы ушли, Туланн без слов протянул Эффи стакан с вином; его лицо было мрачнее тучи.
— Не горюй, все образуется. Сигрида окружают верные люди и хорошие советники. Они убедят его…
— Да? — мрачно переспросил император. — Сдается мне, многие феины считают, что шореты заслужили это. Что мы сами навлекли на себя беду. Заррус оказался гадюкой, которую мы пригрели на груди, и многие, многие годы никто ничего не замечал… Или же все просто закрывали на это глаза. А мой отец? Его считали таким чертовски мудрым — как же он ничего не понял? Слишком доверчив был, вот почему!
— Как только твой отец понял, что происходит, его сразу же убили. По крайней мере так полагает Рако.
— Да. — Туланн отпил вина. — Знаешь, я осматривал ущелье… От лагеря уже видно Дурганти, и все-таки нам придется сделать крюк в пятьдесят миль. Заррус будет знать о нашем приближении за несколько дней.
— Увы. Хотя если дождь будет идти и дальше, мы сумеем переплыть эту пропасть, — грустно сказала Эффи и мрачно уставилась в огонь — точно как Сигрид перед уходом.
— Ты как, Эффи?
— Я… Знаешь, мне постоянно снятся кошмары. Стоит заснуть и…
— Какие кошмары?
«Как я могу рассказать ему? Тела. Еще секунду назад — живые люди. Молодые, непокорные… А через миг — мертвецы. Почему же мне так тяжело?» Эффи не единожды видела смерть с тех пор, как попала в Сутру. Кресты, тела воинов, убитых монстрами… Но отчего-то перед глазами по-прежнему стояли молодые навахо, распростертые на белом снегу. Здешние жители знают, что погибель иногда приходит внезапно и неожиданно. Каждый из воинов готов к этому. А в ее родном мире все иначе. Там не привыкли к подобной жестокости. И эти юноши были так молоды — едва ли старше ее самой.
— Да нет, ничего…
— Эффи?
Она вздохнула.
— Туланн, я расскажу тебе, хотя и не следует. Расскажу, потому что… — Эффи взглянула на его восхищенное лицо и рассмеялась. — Потому что ты мой друг. Правда, если ты будешь смеяться или сочтешь меня сумасшедшей, я оставляю за собой право… дать тебе в глаз.
— А?
— Не обращай внимания. Ты поверишь мне?
— Каждому слову. — Ответ удивил Эффи, и она пристальнее вгляделась в лицо Туланна. Однако император и впрямь поднаторел в искусстве скрывать свои истинные чувства. Его большие голубые глаза смотрели, не моргая. В ожидании.
— О'кей… В смысле: ладно. Видишь ли, я пришла издалека…
— Из Сулис Мора?
— Нет. Гораздо дальше. Из другого мира.
Рассказ занял более часа. Туланн не перебивал и не задавал вопросов, что показалось Эффи странным. Она сама вряд ли поверила бы в подобную историю. Окончив повествование, Эффи задала вопрос, который давно уже не давал ей покоя:
— Может быть, ты согласишься отпустить меня, Фереби Везул и несколько воинов в мой мир? Нужно прогнать оттуда Горзу. Заррус проник к нам, и по его приказу Горза убивает людей…
— Это война, Эффи. — Голос Туланна был странно мягок и тих. — А твой мир поистине удивителен. Если там есть оружие, которое стреляет огнем, и летающие машины, то они могут сами уничтожить Горзу. Им не нужна наша помощь.
— Ты прав, Туланн. Рано или поздно это случится. Когда растает снег и откроется путь в каньон. Только к тому времени он убьет две сотни неповинных людей. Мы должны попытаться…
— Нет, — холодно проговорил Туланн. — Не должны.
— Но…
— Знаешь ли ты, сколько воинов погибло с начала этого похода? Почти шесть сотен. Пятьсот семьдесят три, если быть точным. Помнить такие вещи — моя обязанность, ибо я император.
— И что? — Эффи нахмурилась. — При чем здесь это? Ты жаждал трона всю свою, жизнь, так что не надо сетовать на «бремя короны».
— Ты нужна мне здесь, — отрезал он.
— Поговори с Алмасеем! — рассердилась Эффи. — Он обязан слушать твои хныканья. А я — нет. — Она поднялась, намереваясь уйти.
— Алмасей мертв. Ты не знала? Убит кораннидом прошлой ночью. Его шатер был разорван в клочья и залит кровью.
— Я… Мне очень жаль… Он был хорошим человеком.
— Да. Полагаю, он предупреждал тебя — обо мне.
— Нет, — солгала Эффи. — Послушай, Туланн, я не ожидала, что ты так себя поведешь. Я думала, ты не поверишь или станешь смеяться надо мной. А ты поверил — и все же не хочешь помочь…
Он покачал головой:
— Нет, Эффи Морган. Спокойной ночи.
— Что? Ты меня прогоняешь?
Туланн не поднял на нее взор, а просто налил себе еще вина. Прикрыв глаза темными ресницами, он пристально смотрел на дно своего кубка.
— Ладно, отлично… Тогда и тебе спокойной ночи, — ощетинилась Эффи.
Когда она выскочила из шатра, ей в голову пришла внезапная мысль. Возможно, глупая и порожденная яростью, и все-таки Эффи не пожелала сдерживаться.
— Теперь ясно! Я тебе надоела. Я больше не нравлюсь, отныне я не твоя фаворитка! — Она запрыгала по поляне, стягивая сапоги тисненой кожи, которые подарил ей Туланн. — На, забери! — Эффи швырнула первый сапог ему в голову в тот же миг, когда пожалела о своем решении: ноги моментально промокли и замерзли. Впрочем, не такова была Эффи, чтобы идти на попятный. — Подавись! — Второй сапог просвистел в дюйме от головы императора, и на его лице появилось изумленное, беззащитное выражение. Эффи бросила взгляд на часового у входа. — А ты что пялишься, а?!
Подобрав юбку, она побежала через лагерь к своему шатру.
— Эффи, Эффи…
Она вздрогнула, просыпаясь, и села на кровати, в любой момент готовая сорваться с места.
— А?.. Туланн? — Эффи подтянула одеяло к подбородку. — Что ты тут делаешь?
— Я говорил с Фереби Везул, и она подтвердила все, что ты рассказывала о своих друзьях — Талискере и остальных. Фереби хочет взять с собой белого мамонта. Сперва я запретил… но, с другой стороны, может, и к лучшему, если он не будет принимать участия в битве. По крайней мере зверь останется цел и невредим. Ведь для моих людей он — символ надежды. Короче говоря, Фереби согласна отправиться с тобой, однако надо подождать до вечера, чтобы она успела увести мамонтов в ущелье.
Эффи нахмурилась.
— Зачем?
Туланн усмехнулся.
— Они очень заметные животные, ты согласна? Особенно белый. Если Заррус поймет, что вы направляетесь к вратам, он может запаниковать, и пленников убьют. Да и Фереби кажется, что мамонтам будет спокойнее на дне ущелья. В любом случае ты успеешь собраться и послушать наши с Сигридом напутственные речи войскам.
Энергия била из него ключом. Теперь, когда появился конкретный план, с лица юного императора мигом исчезло выражение мрачной озабоченности.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
