Я снова осторожно выглянул наружу и на этот раз уже увидел человека, приехавшего на машине. Это была… Глория Гарнет.
Это меня очень удивило. Что ей здесь нужно? И что это она кладет на порог? Какая‑то тарелка или подставка… А может быть, хлебница?
Внезапно я заметил в ее руках какие‑то палочки и сразу же понял. Это кисти. Она приехала сюда рисовать. На ней были надеты шорты и пестрый пуловер.
Она нашла место в тени и вскоре уже занялась своим любимым делом. Разумеется, она и не подозревала, что за ней наблюдают. Лицо ее было совершенно спокойно и даже безмятежно. Мне очень захотелось подойти к ней, но я сознавал, что это таит для меня определенную опасность.
Выход был только один: выскользнуть незаметно с другой стороны сеновала, обойти ферму стороной, а потом снова, уже в открытую, подъехать к ней на машине. Тогда можно будет ей сказать, что я еду купаться.
В этот момент я опять услышал шум машины. Сидящий в ней наверняка заметил молодую девушку и тоже свернул к ферме. Глория с беспокойством положила кисть и посмотрела на человека, выходившего из машины. То был Суттон.
Он подошел к ней и что‑то сказал. Видимо, что‑то неприятное, а может быть, и омерзительное. Это было понятно по лицу Глории.
Внезапно я увидел в сарае щель и подскочил к ней. Расстояние сократилось почти вдвое, и теперь до меня уже доносился их разговор.
— Как поживает моя маленькая подружка? — спросил Суттон.
— Если вы имеете в виду меня, то спасибо. У меня все в порядке.
— Во всяком случае, выглядите вы просто очаровательно… — Он прямо‑таки пожирал ее глазами. — А ножки‑то… Словно точеные… Не одного мужчину могут свести с ума!
— У вас ко мне дело? — сухо спросила она.
— Нет, нет… Я остановился просто поздороваться с вами и пожелать вам приятного времяпрепровождения. Кстати, а где ваш друг?
— Какой друг?
— Ну, тот высокий парень, который…
— Вы имеете в виду мистера Мэдокса?
— Тот парень, с которым вы приезжали ко мне. У меня создалось впечатление, что вы очень дружны. У него, наверное, тоже странные вкусы…
— Странные?
Она с брезгливостью посмотрела на Суттона.
— Вы наверняка меня поняли, милашка.
Мои руки судорожно вцепились в доски сарая. Его интонация делала смысл фразы довольно однозначным. Но как у него язык повернулся сказать такое девчонке? Он что, не совсем нормальный?
— Может быть, вы оставите меня одну? — трепещущим от волнения голосом спросила Глория. — Иначе мне придется уехать.
— Нет, нет, не беспокойтесь! Я сейчас уеду. Только взгляну на вашу работу. Не возражаете? Я ведь тоже кое‑что понимаю в искусстве.
Она молча вырвала из своего альбома лист и протянула его Суттону. Он сделал вид, что внимательно рассматривает рисунок, держа его в вытянутой руке.
— Многообещающе! — наконец произнес он. — И очень умело. Только вам не кажется, что вот здесь не хватает красного пятнышка?
Глория снова промолчала. Тогда он взял одну из кистей, макнул в краску и что‑то нарисовал на листе.
Она с явным отвращением посмотрела на него. Я уже хотел было выйти из укрытия, но вовремя спохватился. Какое мне дело до всего этого?! Меня должна интересовать судьба только Гарри Мэдокса, и ничья другая.
— Ну ладно, до свиданья, милашка! — наконец сказал Суттон.
Он сел в машину и уехал.
Некоторое время Глория продолжала сидеть неподвижно, а потом, собрав все свои принадлежности для рисования, тоже села в машину и уехала.
Когда она исчезла за поворотом, я вышел из сарая и поднял рисунок, который валялся на земле. Рисунок был действительно великолепный, если не считать того, что был испорчен Суттоном. Он провел через весь лист две жирные перекрещивающиеся красные линии. Ну что ж, он мне еще ответит за это… И вообще, если он со всеми ведет себя так по–хамски, то рано или поздно его наверняка кто‑нибудь пристукнет…
В понедельник вечером, когда я переодевался, в дверь постучала хозяйка.
— Мистер Мэдокс, вас просят к телефону.
Я спустился вниз.
— Алло! Мэдокс у телефона.
— Гарри! — услышал я знакомый хриплый голос. — Почему вы мне не позвонили?
— Вы что, думаете, я сошел с ума?
— Я должна вас видеть…
— Но ведь это…
— Я не могу без вас!
Мне очень захотелось послать ее ко всем чертям, но что‑то меня удержало. Наверное, ее томный и призывный голос самки. Она возбуждала даже на расстоянии.
— Где вы сейчас находитесь? — спросил я.
— В одной из закусочных. Собиралась пойти в кино, но потом что‑то расхотелось. Упало настроение. Тоска какая‑то нашла и меланхолия… Да и кровь кипит почему‑то… Вам, возможно, знакомо это чувство… Может быть, прогуляемся?
— Хорошо.
— Тогда давайте встретимся на дороге, ведущей к бывшему лесопильному заводу. Она в восьми милях от города, и ее нетрудно найти.
— Договорились.
Я попытался немного перекусить, но мне ничего не лезло в глотку. Тогда я вышел на улицу. Ехать на встречу было еще немного рано, и я стал разгуливать по тротуару. На противоположной стороне улицы, перед биллиардным залом, я вдруг заметил Суттона. Он кивнул мне. Я вспомнил его слова, сказанные Глории Гарнет, и подумал, а не влепить ли ему сейчас здоровую оплеуху. Но потом я снова напомнил себе, что их отношения меня совершенно не касаются, и не торопясь сел в машину.
Нужную дорогу я нашел без труда, хотя луна еще не поднялась и было довольно темно.
Она приехала вскоре после меня. В темноте ее лицо казалось лишь светлым пятном, а меня она вначале вообще не заметила. Увидала только свет подфарников моей машины.
— Где же вы? — спросила она.
Я ничего не ответил, а просто подошел к ней, взял ее лицо в свои руки и крепко поцеловал. Она застонала, и ее руки сразу же обвились вокруг моей шеи. Она вся дрожала от неистового желания, и, когда она, улучив момент, прошептала: «Гарри, мне просто необходимо было вас видеть!», я не сомневался, что она говорит правду. Ей действительно был нужен мужчина.
Мы сидели в машине.
— Ты меня любишь, Гарри? — спросила она.
— Нет.
— Ну что же, по крайней мере, откровенно. Но мог бы и покривить душой…
— К чему?
— Просто мне было бы приятнее. Но в конце концов, это не имеет значения, не так ли?
— Угу.
— А ты, наверное, уверен, что я влюблена в тебя?
— С чего это ты взяла?
— Потому что я сама назначила свидание и приехала сюда. Но я хочу сказать тебе одну вещь…
— Не надо. Я знаю, зачем ты сюда приехала. Только не воображай, что это будет продолжаться вечно…
— А почему бы и нет?
— Ты же сама спрашивала меня, знакома ли мне жизнь в маленьких городках!
— Ну, тут ты можешь быть спокоен. Он на собрании в клубе.
— Раз на раз не приходится, и ты это сама отлично понимаешь.
— Два часа назад тебя мало это волновало.
— Правильно… Потому что я все‑таки живой человек… Или ты сомневаешься?
Она рассмеялась.
— Ладно, не будем об этом. Лучше поцелуй меня.
Да, это была ненасытная ведьма. Всем телом она страстно прижалась ко мне, словно ожидая продолжения.
— Почему ты вышла за него замуж?
— Я и сама не знаю. До него мне не повезло — дважды выходила замуж, но вынуждена была работать. Его я знаю уже давно. Он часто приезжал ко мне, чтобы только повидать… А потом, когда умерла его жена…
Она замолчала, а затем недовольно продолжила:
— Не знаю… Он так настойчиво предлагал мне свою руку и сердце, что я просто не могла не согласиться. Я совсем не подозревала, что он живет в такой дыре.
— Почему же, в таком случае, ты здесь осталась?
— О, Боже ты мой! И чего ты так выпытываешь? Я же от тебя ничего не требую!
— И ты считаешь, что так может длиться бесконечно?
— А кто думает о бесконечности? Бесконечность для тебя наступает только вместе со смертью.
«Она права, — подумал я. — И нет смысла торопиться туда, в эту бесконечность». И хотя меня отчасти и пугала ее любовь, я знал, что сам не в состоянии буду сделать первого шага, чтобы разорвать наши отношения. Слишком уж она умела любить…
Два дня я не встречался с ней, поскольку был слишком занят, чтобы о ней думать. А на третий день, в четверг, выдалась очень темная ночь. Именно такую ночь я и ждал…
Глава 7
Я отыскал свое место в кино, но, хотя и пытался смотреть на экран, ничего в фильме не понял. Когда я вышел, все небо было затянуто тучами, а где‑то на востоке громыхал гром. Я поехал в сторону реки. Просто чтобы убить время, а когда вернулся в город, улицы были уже совершенно пустынны.
Вскоре я подъехал к пустырю, расположенному неподалеку от магазина Тейлора. Было около часа.
