Читаем без скачивания Дип. Месть «Красной вдовы». В аду все спокойно - Чарльз Вильямс

Вскоре я подъехал к пустырю, расположенному неподалеку от магазина Тейлора. Было около часа.

Я посидел в машине минут десять–пятнадцать. Никого. Тогда я вышел из машины и открыл багажник. Все необходимое уже лежало там в картонной коробке. Осторожно прокрался к дому и нашел нужное мне окно. Тихо открыл его, перелез через подоконник и очутился в комнате. «Пока все идет по плану», — с облегчением подумал я.

Поднявшись по лестнице, я принялся за работу, включив предварительно карманный фонарик. Установил будильник, прикрепил его к пакетикам с ватой и наждачной бумагой, наложил вокруг сосновых щепок и другого старого хлама, а потом завел будильник и поставил его на бой, сверившись со своими часами.

Никаких следов бензина при расследовании не обнаружат. Найдут, естественно, будильник, но на него наверняка не обратят внимания. Тем более что здесь их валяется еще три или четыре штуки. А провода расплавятся от жары и отпадут…

Вытерев пот со лба, я отступил немного, чтобы посмотреть на результаты своего труда, и остался всем доволен.

«Что ж, — сказал я себе. — Жителям этого городка не привыкать к пожарам. Пусть полюбуются на него еще раз. А потом им будет о чем поговорить…»

Проснувшись на следующее утро, я не сразу обо всем вспомнил. И, лишь взглянув на часы, по ассоциации подумал о будильнике, стрелка которого медленно двигалась к назначенному мною сроку.

Сейчас восемь часов. Значит, ждать еще четыре с половиной часа. И самое главное — держаться до этой минуты вполне естественно, чтобы никто не обратил на тебя внимания.

Проглотив чашку кофе, я направился в автопарк и сразу же чуть не столкнулся с Харшоу. Мы, конечно, опять поцапались, хотя причины этого совсем не помню. Просто чем больше я убеждался, что он, в сущности, не такой уж плохой человек, тем больше я хотел с ним поссориться.

— Знаете, Мэдокс, — наконец сказал он, — мне такие задиристые парни не нравятся. И я бы не держал вас. Я не люблю скандалистов… Но вы довольно удачно торгуете моими машинами. Просто не понимаю, как это вам удается.

За последнее время мне действительно крупно повезло — мне удалось продать несколько его старых развалин.

— Во всяком случае, ваша реклама о продаже машин тут ни при чем.

— Ну вот, продали две–три машины и уже нос задрали!

Я хотел ему опять ответить как‑нибудь посочнее, но в последний момент сдержался.

Вскоре появился какой‑то негр и стал осматривать машины. Я подошел к нему и заговорил. Видимо, такой «сервис» ему понравился. Наконец он спросил:

— Каков первый взнос?

Негры все таковы. Вы можете продать им «форд» за восемь тысяч долларов при условии, что первый взнос будет пять долларов.

Десять часов. Я отправился в кафе перекусить. В этот день бездействие особенно тяготило. Без четверти двенадцать завтракать пошел Гулик. А что, если он не вернется вовремя? Ведь в парке‑то должен кто‑нибудь остаться!

Но Гулик вернулся, а Харшоу ушел.

Двенадцать часов, четверть первого, половина… Почему же я не слышу ни криков, ни сирен пожарных машин? На улицах по–прежнему все спокойно.

Тридцать пять минут первого, сорок… Все пропало! Или механизм не сработал, или кто‑то случайно его обнаружил. Почувствовал ли я облегчение? Не знаю.

А потом вдруг все сразу разразилось. Разорвав полуденную тишину, завыла сирена, и через минуту мимо нашего парка промчалась пожарная машина.

Мы выбежали на улицу и принялись смотреть во все стороны, чтобы определить место пожара.

— Где‑то в районе банка! — прокричал мне Гулик.

— Оставайтесь здесь, я пойду посмотрю! — ответил я.

И, не дав ему времени опомниться, я ринулся к своей машине и отъехал. На ближайшем перекрестке уже столпились люди и образовалась пробка из машин. Я свернул в близлежащий переулок и, не доезжая немного до банка, остановился у прохода. Здесь уже стояли три или четыре машины, так что на мою не обратят внимания.

Через несколько минут улица уже была пустынна. Захватив одеяло и веревки, завернутые в пакет, я быстро миновал проход. На улице перед банком тоже никого не было. Только бы не совершить ошибки теперь.

Все оказалось именно так, как я и предполагал. Старый служитель банка был один. Он стоял в дверях и смотрел в ту сторону, откуда валил дым. Я проскользнул через боковую дверь и, наблюдая за ним, пробрался в туалет. Каучуковые подошвы не производили ни малейшего шума.

Войдя в туалетную комнату, я прикрыл за собой дверь и облегченно вздохнул.

Но в следующий момент я уже начал действовать. Я заткнул дырку в умывальнике и открыл кран, а потом не торопясь отступил к стене, сразу за дверь, так чтобы он меня не увидел, когда войдет в туалет. Заметив рядом с собой вешалку, я повесил на нее пиджак и, взяв одеяло в руки, стал ждать.

Раковина быстро наполнилась водой, и вскоре вода уже переливалась через край на пол. А что, если он туг на ухо и не услышит? Ведь время‑то дорого.

Вода уже просачивалась в помещение банка, а я все ждал и ждал. Время начало измеряться минутами, когда мне дорога была каждая секунда.

Наконец я услышал шаркающие шаги. Дверь туалета открылась, и он вошел, закрыв меня от себя распахнувшейся дверью. Не успел он даже оглянуться, как я уже захлопнул за ним ногой дверь и в тот же момент набросил на него одеяло. Он издал какой‑то сдавленный крик, но в следующую минуту начал отчаянно отбиваться, хотя голова его и была накрыта одеялом. Но силы были слишком неравны. Спустя минуту он был уже надежно связан, хотя и продолжал кричать и звать на помощь.

Открыв нож, я сделал в одеяле прорезь на уровне губ и заткнул ему рот кляпом из туалетной бумаги. Напоследок я перевязал ему губы, чтобы он не выплюнул кляп, и, выпрямившись, вытер пот со лба.

Потом я осторожно приоткрыл дверь в кассовый зал. Никого. Я схватил пиджак и быстро вышел из туалета. Теперь меня могли увидеть через окна. Я чувствовал себя совершенно голым перед этими большими окнами. И тем не менее я начал быстро действовать. Я шарил по всем ящикам, которые можно было открыть, натыкаясь на различную документацию и бухгалтерские книги. Наконец я все‑таки обнаружил пачку денег и быстро спрятал ее в захваченный с собой мешочек, сделанный из старой фуфайки.

Согнувшись в три погибели, чтобы проскользнуть мимо окна незамеченным с улицы, я подобрался к следующей кассе, но в этот момент услышал какие‑то шорохи перед входной дверью. У банка кто‑то был!

Я опять нагнулся, спрятавшись за барьером. Если человек войдет в банк, он очень удивится, что здесь никого нет. Я даже вздрогнул от страха…

И в ту же минуту я услышал, как в банк кто‑то вошел.

Я боялся даже глубоко дышать. Но через несколько секунд, различив ритмичный стук палки и шаркающие шаги, я понял, кто вошел в банк. Мои предположения перешли в уверенность, когда я услышал голос:

— Мистер Джулиан? Вы здесь, мистер Джулиан? Скажите, что это там горит неподалеку?

Я почувствовал, как у меня от страха задрожали коленки, но тем не менее выпрямился.

Он стоял буквально в нескольких шагах от меня, и сто глаза за темными стеклами очков смотрели прямо па меня.

Вот и непредвиденное обстоятельство! Вот и свидетель, случайно оказавшийся на месте преступления! Но мне еще повезло — ведь этот свидетель ничего не видел!

— Это вы, мистер Джулиан? — снова спросил он.

Откуда он мог знать, что перед ним кто‑то стоит? Ведь я даже не дышал от страха. И произнести я тоже не мог ни звука. Он же сразу потом меня узнает по голосу.

— Что же вы ничего не отвечаете, мистер Джулиан? Это на вас не похоже… Или вы просто решили потешиться над старым Морти?

Надо бежать! Мои нервы были уже на пределе, и я понимал, что пройдет еще минута–другая, и они вообще не выдержат.

Я бесшумно вышел из‑за барьера. Один шаг… Еще один… Еще один…

Невольно я бросил взгляд на слепого, и тут же мной овладела настоящая паника — глазами он следовал за моими передвижениями по кассовому залу. Я был уверен, что он меня не видит, я был уверен также, что ни один нормальный человек не почувствовал бы моих передвижений, но у этого человека слух настолько обострился, что стал, наверное, такой же, как и у собаки. Я снова сделал шаг, второй… И его голова снова повернулась за мной на несколько градусов, словно радарная установка.

— Что вы здесь делаете? — неожиданно спросил он.

Нервы мои окончательно сдали. Я повернулся в сторону выхода и, словно пуля, вылетел в дверь.

Глава 8

На улице по–прежнему никого не было. Я быстро пробежал по проулку, добрался до машины, развернул ее и выехал на Майн–стрит. Через минуту я уже подъезжал к месту пожара, но только со стороны центральных улиц, а не с противоположной стороны. Теперь мне нужно смешаться с толпой. И сделать это незаметно.