Проницательные чёрные глаза оттеняли струившиеся на ветру жёлтые волосы, а острый подбородок выдавал напряжение своего владельца. Справа от Якова на коне сидел и Реджинальд - его лакированные доспехи были пригодны лишь для светских приёмов, потому что слой позолоты и лака был намного толщё, чем слой железа.
На голове у Реджинальда был специальный шлем с небольшой золотой короной, которая должна была выделять Людольфинга среди рыцарей. Вокруг сновали пажи и молодые рыцари, пятеро особистов в белых латах и плащах находились позади своего властелина. Невдалеке трубач в расшитом золотом камзоле переминался с ноги на ногу, ожидая приказов своего короля. Ну, или командира, сейчас для него было всё равно.
– Почему они так поступили с флагом? - негодовал Реджинальд, подняв забрало шлема. - Я читал, что это может значить...
– Они сожгли всего лишь какую-то тряпку, Ваше Величество, не больше и не меньше! - Яков пытался успокоить короля.
– Они сожгли мой герб! Это же должно что-то значить?! Я просто обязан буду выяснить, что имел в виду Карломан, когда его приведут о мне. Боюсь, потом его придётся повесить. Но иначе нельзя... - Реджинальд вдохнул. Опять слова древних авторов побеждали здравый смысл.
– Я не ослышался, Ваше Величество? - дворян было запрещено вешать. А уж тем более одного из Владетелей.
– Он лишён своих титулов, а его земли присоединены к королевскому домену. Иначе за ним последуют другие. Это всего лишь предупреждение возможным бунтарям: король не тряпка, которую можно сжечь у всех на виду. Это скала, о которую разобьются волны мятежа!
– Я не помню, чтобы меня приглашали на Совет дворян Владетелей, - все наиболее важные вопросы с землями такого размера решал именно он. Как и лишением титулов.
А слова насчёт "скалы" Эр-При просто пропустил мимо ушей...
– Это моё решение, герцог, и никто его не может изменить! - Реджинальд явно перегнул палку.
– Как пожелаете, Ваше Величество! - герцог кивнул, желая скрыть своё гневное лицо.
– Когда воины пойдут на штурм? - Реджинальд с нетерпением ждал, когда увидит настоящую битву.
Его войска должны показать себя с лучшей стороны. Пусть остальные Владетели подумают, прежде чем выступать против королевской власти!
– В ту же секунду, как парламентёры Филиппа отойдут со стен! - Яков указал на белый флаг с вышитыми на нём молниями. Как раз такой с собой носили парламентёры.
– Вы забываетесь, Яков...
Но Реджинальд внезапно замолчал, завидев на стене самого графа. Король и герцог прекрасно слышали каждое слово Мишеля. В какой-то степени этому способствовала гробовая тишина, воцарившаяся над дорогой и замком.
– Я, граф Филипп, от имени жителей моих земель и всех тех, кто присоединился ко мне в этом праведном деле, призываю Реджинальда Узурпатора, - так уже прозвали владыку Королевства. Вообще-то, знатоки права могли бы развенчать такой " титул". Но кому это было интересно? – Отойти от этих стен. Мы не хотим войны с простыми огнарами, которыми правит этот... король. Он нарушил Закон Огнара, лишив Артуа и фон Даркмура их титулов, даже не собрав Совет Владетелей. Это во-первых. Во-вторых, он пытался убить истинного Огнарида, принца Фердинанда, который теперь спасает верных ему людей в Аркадской империи. В-третьих, он прекратил всю нашу торговлю с мидратами, обвинив их в сговоре с так называемыми, - Филипп сделал паузу. Старинные доспехи маршалов Мишель. Они не могли похвастаться украшениями: даже позолота или орнамент на них отсутствовали. Но доспехи приковывали взгляды всех собравшихся у стен Дорожного замка. Броня Энрике Мишеля не могла служить неправедному делу. Так гласила легенда. Так гласила история Королевства. – "Мятежниками". Все, кто не хочет воевать против соплеменников и подданных графства Мишель, могут уйти отсюда.
– Это просто наглость. Он считает, что может командовать моим войском? - начал было Реджинальд, но запнулся: Яков Эр-При молча внимал Филиппу.
– Именем Энрике Мишеля, маршала огнаров, именем Стефана Великого, именем Людовика Бесстрашного, моего отца, - Филипп выдержал необходимую паузу, чтобы воины с обеих сторон поняли всю важность клятвы. - Я клянусь воевать за свободу и благополучие моих подданных до самой смерти. Предки взирают на меня с небес Онтара, подтверждая правдивость моей клятвы! С этой минуты я буду воевать за свободу Королевства от Узурпатора. Один, если за графами Мишель никто не пойдёт. До победы или до плахи, если никто больше не вступится за память Огнаридов. Именем Онтара! Именем Энрике!
Филипп поклонился (хотя в старых доспехах это было довольно трудно сделать) собравшимся у стен воинам Реджинальда. Потом надел шлем с вычеканенным Псом Энрике. Именно так называли в простонародье герб Мишелей.
Над полем повисла тяжёлая, гнетущая тишина. Лишь высоко в небе каркали вороны, да журчала речка невдалеке.
– Если мы не уничтожим их всех до единого, весь народ поднимется... Убить их всех! - приказал Реджинальд, подав знак трубачу. Но трубач молчал, а герцог Яков безмолвствовал.
– Трубить атаку! Это приказ! - Реджинальд уже не пытался скрыть своего волнения.
"Король должен быть сильным". Людольфинг так и не понял смысла этих слов...
Взоры всех воинов теперь устремились на молчавшего герцога. Яков всё ещё не оторвал взгляда от доспехов Филиппа Мишеля.
В душе у герцога шёл бой, и при всём его полководческом таланте Эр-При не мог его выиграть. Во всяком случае, не сразу. С одной стороны, сам король приказал трубить атаку. Там, на стенах, готовились к бою мятежники, во всеуслышание объявившее о своей независимости. И они должны были быть наказаны!
Яков вздохнул, нахмурившись. С другой стороны - там был Филипп Мишель. В доспехах Энрике, одного из величайших маршалов Королевства. Вся семья Мишель три века верой и правдой служила престолу, как и предки Якова. Отец Филиппа погиб, сражаясь за короля Альфонсо. И ни одного из Владетелей не было на этом поле, кроме Мишеля, Сегюра и Эр-При: ни один из них не повёл своих рыцарей против "мятежников". Все по разным причинам, но всё-таки...
И поведи сейчас Яков своих воинов на штурм, он предаст саму память Людовика Мишеля. И всех герцогов Эр-При - тоже. В конце концов, он предаст память погибших за Королевство огнаров. Но Яков не мог этого сделать. Он просто не мог воевать против потомка Энрике. И поэтому герцог бросил на землю маршальский жезл, весь украшенный рубинами и аметистами. Это не оружие. Это просто игрушка. Она оскорбляет память великих маршалов, что проливали свою кровь наравне с воинами...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
