– А это еще зачем? – подозрительно спросил Маноло.
– Вроде как памятник, – сказал Джей.
– Зачем он?
– Чтобы помнить.
– Бона! – Маноло закатил глаза. – Земля и камни. Как будто нельзя просто запомнить место! Не понимаю.
Он хлопнул себя ладонью по лбу и зашагал к мотокару. Вагош кинул обе лопаты на платформу, прикрыл их смятой пленкой, еще раз поглядел на синтолитовый блок и тоже пошел прочь от могилы. Кибер-тележка поспешно завертелась, разворачиваясь, чтоб следовать за сюзереном.
* * *
В кабине мотокара было прохладно, работал кондиционер. Саднили натруженные ладони. В душе по-прежнему клубилось беспокойство, но щемящая тревога пополам с обидой сделалась словно бы легче и прозрачней. Она уже не давила на плечи Джейслава многотонной плитой.
Лжепрограмщик коротко, по-собачьи, мотнул шеей. Или все-таки не по-собачьи?
«Может, и правда все устаканится?» – подумал Джейслав, опуская руки на руль.
– Отчего ты на меня постоянно так смотришь? – воскликнул Маноло. – Будто у меня муравьи на голове сидят! – Он взъерошил волосы.
– Тебе кажется, – проговорил Джей, отводя глаза в сторону.
– Ничего мне не кажется! Мое общество тебя угнетает?
Джей чувствовал странную раздвоенность. Его чувства, его жизненный опыт, слухи глаза воспринимали Маноло, как человека, а мозг в то же время знал и понимал нечто совершенно обратное.
– Сложно сознавать, что ты индри, – сказал Джей. – Что вся картинка только обман, иллюзия… В голове до конца не укладывается.
– Ну и что? Какая тут проблема? – Маноло вскинул подбородок с темными точками отросшей щетины. – Подражание и имитация – свойство любого высокоорганизованного разума. Вы тоже в процессе эволюции подражали всему, что вас в чем-нибудь превосходило. Просто люди использовали для подражания нечто, взятое извне, а афу – взятое изнутри. Но в сущнос ти мы с вами одним миром мазаны. Разве вы не копировали животных, одеваясь в их шкуры или делая когти из камня и железа?
– Возможно, – сказал Джей.
– Сейчас мы контактируем с позиции слабого и сильного, но ведь вопрос можно рассматривать и по-другому.
Джей удивленно приподнял брови.
– Чем заметнее один вид доминирует над прочими, тем эффективнее его эмуляции, – горячо продолжал Маноло. – В конце концов, вокруг не остается никого, кто бы мог составлять ему конкуренцию. Копируя и подражая, мы стали самыми совершенными тварями на своих планетах. Вы пошли еще дальше, копируя и превосходя явления природы. Вы ловко притворяетесь кем-то, кто может летать быстрее ветра или сносить к чертям целые горные системы, но вы на грани кризиса. Двигаясь в своей плоскости, вы достигли потолка. Ведь я прав?
– А вы?
– Мы тоже достигли своего потолка, но тут появились вы. У нас нет высоких технологий, машин и лабораторий, но зато мы можем притвориться вами.
– И в чем тут хитрость? – подозрительно спросил Джей.
– В том, что все мы можем выйти в иные плоскости и продолжать развитие.
Вагош пожевал губами.
– Звучит интересно, – сказал он, – но ведь вы не хотите прямого контакта.
– Пока не хотим. – Маноло поднял палец. – Хотя… с определенной точки зрения, контакт уже давно состоялся. Если бы все зависело только от меня… – Он поглядел в окно. – По мне, так сотрудничество могло бы уже сейчас принести много пользы… Но есть еще Старший Круг. И кроме того, вы готовы сесть за стол переговоров с кем-то, кто имеет полосатый хвост и не носит галстука?
– А почему нет? – сказал Джей.
– А почему бы и нет… – повторил Маноло. Он улыбнулся. – Почему бы и нет.
– Да. Еще один вопрос. – Джей потер лоб, вспоминая. – Что такое ахобо тшу? Я прочел молитву, а ты сказал что-то и «ахобо тшу»…
– Ахобо тшу – высшая суть, – подумав, сказал Маноло, – стержень всего сущего, бессмертная основа жизни. Вы называете ее душой, тонким телом, астральной субстанцией. Я произносил ритуальную форму прощания. Когда кто-нибудь умирает, его ахобо тшу выбирается наружу. Самые умиротворенные из ахобо ждут зачатия ребенка из своей стаи, самые непоседливые отправляются блуждать между мирами. Они ищут новое тело на стороне. Быть может, на твоей планете живут бывшие афу, а на моей – бывшие люди.
– Сансара… – то ли соглашаясь, то ли рассуждая, сказал Джей. – У нас тоже есть подобные концепции.
– Это не концепция, – вздохнув, проговорил Маноло. – Я удовлетворил твой интерес?
Вагош кивнул.
– Тогда вопросом на вопрос.
Джей опять кивнул.
– Такой ритуал освобождения, – Маноло осторожно указал пальцем в сторону свежего холмика, – это тоже одна из концепций? Я что-то…
– Старый обычай, – сказал Джей. – Сейчас обычно кремируют.
Маноло удовлетворенно кивнул. Похоже, мысль о кремации его каким-то образом успокоила.
– А что не так? – спросил Джей.
– Ахобо тшу, – серьезно объяснил Маноло, – должна уходить в верхний мир безо всякого напряжения. И сжигание тут явно предпочтительнее зарывания в землю.
– Черт! Ты всерьез думаешь, будто ахобо тшу может остановить два метра паршивого песка?
Маноло неуверенно засмеялся.
– А как вы хороните своих мертвых? – Джейславу стало необыкновенно интересно.
– Я пока не готов рассказать, – афу покачал головой. – Слишком интимная тема.
«Черт побери! – вдруг подумал Джей, – А ведь это бесценный материал, обалденная информация для настоящего большого исследования».
– Ладно, – сказал он, – пора ехать, – и добавил почти бездумно. – Анна уже заждалась.
От этих слов сразу сдавило грудь и виски. Насупившись, Джей положил ладонь на панель стартера.
– По-настоящему ее зовут Уофи, – негромко сказал Маноло со своего места. – Так… к сведенью.
Джей поглядел на него почти с ненавистью и надавил на газ.
Мотокар, как лодка, качнулся на баллонах колес и двинулся вперед, оставляя островок разрытой земли с серым кубом надгробья среди безбрежного моря сельвы.
Эпилог
Кусочки сушеной моркови, перемешанной с сушеным луком и зернами кукурузы, ссыпались на мох, образовав маленькое подобие Теучитланской пирамиды. Джей аккуратно подравнял горку пальцами и, порывшись в шуршащем пакете, пристроил на вершину сооружения дольку консервированной тыквы, беспрекословно обожаемого всеми ушастыми мышами лакомства. Сунув пустой пакетик в карман, Вагош отошел на несколько шагов.
Сезон больших семяпадов закончился на прошлой неделе, и теперь сквозь голые макушки ближайших деревьев проглядывало бледно-голубое осеннее небо. Джей сидел на корточках, глядя то в прозрачную легчайшую синеву, то на овощную горку, сложенную перед моховым бугорком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
