через окно. Морщинистые, грубоватые, но любящие бабушкины руки гладят Лилю по волосам. Двенадцатилетняя девочка свернулась в малюсенький комочек, периодически всхлипывая. Расспросы полиции ее умотали. Бабушкина квартира была укромным местом, откуда не хотелось уходить. Она тоже плакала, но беззвучно. Она не могла показывать внучке свою слабость.
В ту ночь была потеряна дочь. Мать. Жена. И все это один человек.
— Она умерла? То есть, совсем? — шептала Лиля в свои колени.
— Да, Лилюшка.
Повисло молчание. Глаза разбухли от слез, было больно моргать. Бабушка не могла найти подходящих слов. Она лишь успокаивающе гладила внучку по плечу.
— Она с Андреем. Теперь он там не один, — сказала Лиля.
От ее слов бабушкино сердце защемило. В тот момент она поняла, что Лиле придется рано повзрослеть.
Звук выстрела было слышно еще в подъезде. Он ударил прямо по ногам Макара, отчего они стали передвигаться еще быстрее. Лиля была к нему лицом. Ее голова повисла на плечах. В два шага Макар оказался перед ней. Машинально, он приложил руки к ране, пытаясь остановить кровь, но только испачкался.
Шахим был в ярости. Он не ожидал, что девчонка отключится на самом интересном месте. Тем не менее он поприветствовал Макара торжествующим смехом.
— Чуть-чуть не успел на представление! — воскликнул он, размахивая пистолетом. — Следующая пуля для тебя.
Его слова пролетели мимо ушей. Он благодарил бога, в которого, к слову, не верил, что она жива. Пуля прошла ее бедро насквозь. Крови было слишком много.
— Твоя девчонка оказалась слишком тупой для того, чтобы сюда явиться, однако слишком умной, чтобы держать язык за зубами. И то и другое меня не устроило, как ты понял. Мы тут болтали о тебе. Она не захотела рассказывать, где ты, поэтому твоя очередь отвечать. Где. Ты. Был?
Макар повернулся лицом к Шахиму, заслоняя собой Лилю.
— Ты знаешь, — процедил он.
Тень страха отразилась на лице Шахима, но ее никто не успел уловить. В следующую секунду он истерично рассмеялся, утер со лба выступивший пот.
— Ну, если ты еще здесь, значит у меня есть время. — Этого-то у него как раз и не было. — Но сначала я хочу, чтобы ты своими глазами увидел, как она сдохнет.
Шахим мотнул нацеленным пистолетом, говоря тем самым Макару уйти с дороги.
— Я сдал тебя, Шахим, — сказал он, оставаясь на месте. Здесь уже страх окутал лицо со шрамом в свои объятья и даже Денис замолк, заметив его растерянность. — Сдал тебя, сдал Вальтера и Дэна. Сдал всех твоих шестерок, телохранителей и охрану у твоего дома. Я сдал всех. И ты с этим уже ничего не поделаешь.
— Уйди с дороги! — голос Шахима дрожал, пот катился с его лба уже ручьями. Рука с пистолетом дрожала.
— Твоя горячо любимая империя скоро рухнет, — продолжал Макар. — Всем твоим многолетним трудам придет конец. Знаешь, как это будет? Однажды в твою дверь постучит полиция. Они скрутят тебя, даже вопросов не зададут, а если ты попытаешься сбежать, то сразу скажу — бежать некуда. Все твои люди будут сидеть за столами следователей. Весь меф, который есть в этой квартире и тот, что лежит на точках, будет изъят. Твою квартиру опишут, деньги, которые ты прячешь в своем тайнике под доской ламината в спальне, спишут государству… — с каждым его словом, дрожь Шахима увеличивалась. Он уже еле стоял на ногах.
У таких людей, как Шахим, есть один огромный недостаток — они до смерти боятся потерять все, что имеют, и попасться под ствол полиции. Тем не менее, в нем еще остались силы сопротивляться.
— Заткнись! Закрой рот! И слушай меня внимательно. — Каждое слово он отдельно тщательно выговаривал. В нем говорил страх за свою репутацию. — Сейчас она очнется, а ты будешь смотреть, как она сдохнет.
Не спуская прицела с Макара, Шахим подошел к Лиле и схватил ее за волосы, поднимая опавшую голову. Макар сделал шаг назад, поднимая руки перед собой. Шахим был слишком увлечен своим страхом, что не заметил ни шевеления за окном, ни шороха за дверью.
В ту секунду, когда Лилины глаза открылись, в квартиру ворвалась полиция. Много людей в черных бронежилетах снесли хлипенький замок, дверь с грохотом ударилась о стену. Палец Шахима, лежащий на спуске, дрогнул. Пуля пролетела в миллиметре от уха Макара, оставив за собой кровавый след. На время Макар перестал слышать, что происходит. Съедаемый шоком, он замер, наблюдая как скручивают Шахима. Как его рот беззвучно открывается. Как его шрам разъезжается в гневе. Его сальные волосы трясутся в разные стороны от неудачных попыток сопротивления.
Неужели всему пришел конец? Семь лет мучений сгорали у Макара на глазах, но он ничего не чувствовал кроме страха.
Кабельные стяжки на руках и ногах Дениса и Лили срезали. Если Лиля еле держалась в сознании, а ее руки тотчас обессиленно упали вдоль тела, то Денис, напротив, предпринял попытку бежать. Его тут же скрутили, и он принялся вопить, что ни в чем не виноват.
Макар упал на колени прямо в лужу крови. Он обхватил ладонями Лилино лицо. Она была бледной, истощенной. Беспомощной. По его щекам покатились слезы. Он винил себя во всем, что ей пришлось пережить. С его губ слетело ее имя. Она снова теряла сознание. В ней было слишком мало крови.
Когда он поднял ее на руки, то испугался — она не весила ни грамма. На улице уже ожидала «скорая». Олег ждал там же вместе с врачами. Когда Лилю уложили на носилки, когда Макара не пустили внутрь, когда перед его носом нагло закрыли двери, когда машина, включив мигалки, помчалась прочь — тогда Макар понял, что все кончено.
23 Как все было на самом деле
Потерять брата было больно. Лишиться матери — еще больнее. Когда умерла бабушка, Лиля думала, что хуже уже не будет. Жизнь забрала самых лучших,
