Я прошла мимо чернеющего скелета галереи и копошащихся рабочих и направилась в сторону сквера у Никольского собора. В этом скверике я гуляла в детстве, сюда несли меня ноги и сейчас. Здесь я надеялась обрести душевное равновесие.
Желтый с малиновым отливом ковер из опавших листьев шуршал у меня под ногами. Я прошла дальше, к церковным воротам, остановилась на секунду перед храмом, перекрестилась. Сейчас я была благодарна моему погибшему мужу за то, что он направил меня по дороге к Богу. Моя сегодняшняя прогулка пришлась на сороковой день со дня кончины Матвея. Полагают, что именно в этот день душа человека предстает перед высшим судом. Я заказала молебен в его память, поставила свечу перед распятием Христа и присоединилась к проходящей в храме службе. Я не вникала в смысл слов, произносимых батюшкой, только автоматически повторяла вместе со всеми «Господи, помилуй, Господи, помилуй». Благостное умиротворение заполняло мою душу. Все мы смертны, всех нас ожидает встреча с Всевышним. Я отпускала от себя Матвея в его бесконечное путешествие. Я переходила от иконы к иконе и остановилась у Божьей Матери. С того момента, как впервые лицезрела ее скорбный лик в Тихвинском монастыре, я чувствовала, что Пречистая Дева ведет меня. И сейчас будто услышала ее беззвучный наказ: «Ты должна довериться своему сердцу». Я замерла в недоумении и прислушалась к себе. Боль отпускала, но сердце дремало, и разум молчал.
Я вернулась в сквер, окутанная светлой печалью. За то время, что я провела в храме, рассеялись редкие тучи на небе, и теперь прохладная, но чистая голубизна освещала все вокруг. Я брела по дорожкам, вороша причудливый узор листьев, и в шелесте листвы пыталась распознать мелодию оставшихся мне лет. И вдруг… первые ноты фортепианного концерта номер Сергея Рахманинова ворвались в мои размышления. Музыка шла из мобильного телефона, лежащего в моей сумочке. Я поднесла трубку к уху:
– Алло!
– Елка, ты где? – Я узнала голос Игоря.
– В Никольском скверике.
– Вот здорово! И я рядом, на Сенной площади. Ты погоди, не исчезай, я минут через десять подкачу к тебе.
– Хорошо. Я подожду.
– О'кей! Жди! Я везу тебе любопытные новости.
– Хорошие или плохие?
Вместо ответа, в трубке раздались гудки отбоя.
Я пошла в ту сторону, откуда ожидалось появление Игоря. Вскоре у ограды остановился черный «мерседес» – не микроавтобус, на котором охранники перевозили обезноженного инвалида вместе с креслом, – а легковой автомобиль. За рулем находился сам Игорь и рядом с ним никого не было! Открылась передняя дверца, и сильные руки моего друга выставили на тротуар складную мобильную коляску и разложили ее. Следом сам Игорь переместился в индивидуальное транспортное средство. Я заметила, что он слегка оперся одной ногой о тротуар. Или мне показалось? Не успела я сделать и трех шагов навстречу, как Игорь, включив маленький моторчик на своей новой коляске, подкатил ко мне сам. Когда он приблизился, я наклонилась и поцеловала его в седой висок:
– Привет!
– Привет!
– Как тебе моя новая карета? Возможности, как у циркового мотоцикла! Привезли из-за границы!
– Вижу, очень удобная. Но выключи пока моторчик, я сама тебя повезу. Куда нам торопиться. – Я взялась за ручки его «кареты».
– Как хочешь. Правда, я в таком случае лица твоего не увижу.
– А мы сейчас остановимся вон у той скамейки и поговорим. Кстати, почему ты сегодня один? Где твои опричники?
– Отпустил ребят. Новость первая – мне больше никто не угрожает.
– Погоди, погоди. Давай по порядку. Алексея Ерофеева арестовали, да?
– Увы, убит при задержании. Его пытались взять в отеле на Кипре, он оказал сопротивление. В итоге мужика нет.
– Как нелепо сложилась его жизнь! Он всегда желал больше, чем имел…
– За это нельзя осуждать, это естественно. Но он не мог пережить, если кто-то живет лучше, чем он сам. В этом его трагедия.
– Ольга сильно переживает? Ты звонил ей?
– Да. Плачет непрерывно. Жалеет младшего брата, он вырос буквально у нее на руках. Ей нелегко смириться с потерей. Близкому человеку, даже преступнику, мы всегда находим оправдание.
– Тогда почему ты не с ней? Разве твой долг…
– Я уже расплатился со всеми долгами вот этим. – Игорь похлопал по неподвижным ногам.
– Кстати, мне показалось, что ты, выбираясь из машины, оперся на асфальт?
– Нет, Леночка, не показалось. Это прорыв в моем лечении. Нога держит меня несколько секунд, правда, я ее по-прежнему не чувствую. Знаешь, так бывает: отсидишь ногу, она занемеет, но стоит.
– Какое счастье!
– Я уже почти потерял надежду, но теперь, когда появилась динамика, воспрянул духом. Буду еще больше упражняться. Но ладно, это не главное…
– Главнее твоего здоровья для меня ничего нет.
– Следующая новость, возможно, огорчит тебя… Я прочитал записки Матвея Сомова-Извольского…
– Ну и…
– Литературно они оформлены грамотно…
– Можно отдать в печать?
– Можно. Но нужно ли?
– Я не понимаю.
– Все формулы, что Матвей выводил с такой дотошностью, известны любому второкурснику технического вуза. Это зачатки теории вероятности. Конечно, для необразованного человека получить эти результаты – фантастика! Но велосипед-то давно изобретен. Математики давно рассчитали вероятность выигрыша в любой лотерее.
– Но я не слышала, чтобы кто-нибудь связывал игру и события в жизни. Ты нашел что-нибудь в записках Матвея на этот счет?
– Он полагал, будто каждый пустой, невыигрышный билет несет человеку опасность, а приз – удвоенное счастье. Что-то в этом роде.
– Он подтвердил это аргументами?
– Весьма слабыми. Он связывал какую-то красную кружку с твоим появлением в его жизни. И еще разные мелочи.
– А его смерть? После того как Матвей вытащил тринадцатый, единственный пустой билет на вечере, его не покидала тревога. И вот этот несчастный случай на реке!
– Ну, Елка! Не поддавайся хоть ты суевериям.
– Меня смущает, Игореша, это чудовищное совпадение. Не зря считают, что к игре людей подталкивают бесы. Но Матвей был так набожен!
Игорь помолчал. Затем бодро заявил:
– А вот следующая моя новость, полагаю, тебя обрадует. Я буду издавать журнал. Вместе с тобой.
Игорь пошарил за спинкой кресла, извлек из дорожного кармана тонкую кожаную папку черного цвета и протянул мне. Я расстегнула застежку-«молнию» и уткнулась в бумаги. Первым лежал документ, указывающий, что я и Игорь являемся соучредителями нового ежемесячного журнала об искусстве. Следующие бумаги подтверждали наше право на владение квартирой в доме у Сенной площади.
Я ошеломленно уставилась на Игоря. Царский подарок! Я в своем нынешнем положении не имела средств даже на аренду помещения, даже на приобретение оргтехники.
