втираешь всем остальным простакам? Что ты такой же, как и они? – Хайя только вскинул бровь, презрительно оглядывая мужчину.
– А ты сам чем занимался несколько минут назад? Конечно, я намного сильнее обычного сурии. Смог бы я иначе забраться столь высоко?
И тут Нуску пихнули в бок. Он слетел с платформы и покатился по земле, осознавая, что теперь его диагноз – это ушиб всего лекаря. Места живого на нем теперь точно не было.
Раздался лязг металла. Длинная цепь, побрякивая звеньями, взметнулась в воздух и упала ровно в том месте, где только что находился Нуска. Хайя успел отскочить, но даже через поднявшуюся в воздух пыль лекарь разглядел, что юноша придерживается за руку.
– Ха! Как ты теперь планируешь сражаться?! Здесь все и закончится, Хайя! У тебя была только одна возможность дать правильный ответ!
– И без тебя знаю, сукин ты сын! Сколько еще ты планировал слать ко мне своих тварей?!
– Столько, сколько потребуется, чтобы такой тупой недоносок понял, где его место!
Нуска только и мог, что наблюдать. У него совсем не было опыта в сражениях. Он видел, как Хайя оголил оружие дэ: в его руках возник огромный блестящий лук. Стрелы одна за другой полетели в Хинга. За секунду юноша выпускал не менее десяти стрел, но каждая врезалась в землю, рассыпаясь на частицы.
– Ну же, атакуй! Или родители плохо тебя воспитали? Неужто не научили, как следует обращаться со старыми друзьями? – измывался ученый, прожигая противника полным ненависти взглядом.
– Учитель Хинг! Когда же ты заткнешься?! – взревел Хайя и выпустил разом по меньшей мере двадцать стрел. И каждая под ровным углом вошла в пляшущую в воздухе цепь.
– Боишься меня ранить? Не хочешь моей смерти? Какой же ты сын дома Кардора? Правильно делала мать, что не выпускала тебя из «девы»! Несколько часов в сутки точно стоило прибавить! – Ученый не просто выкрикивал оскорбления, он смеялся, откровенно наслаждаясь реакцией на каждое выплюнутое им слово.
Нуска заметил, как Хайю затрясло. После сказанного Хингом он пропустил сразу несколько атак, которые пришлись по его предплечьям. Но даже в такой ситуации юноша продолжал удерживать лук туго натянутым, хотя с его плеч уже ручьями стекала кровь.
– Ты хоть понимаешь, что творишь?! Прекрати его слушать и атакуй! Здесь только ты и мешкаешь! Хайя, ты намного сильнее этого vevih`al старика! – выкрикнул вдруг Нуска, вскочив на ноги. Он не мог так просто смотреть, как избивают его соратника. Пускай он и бесполезен в бою, но хоть что-то сделать должен.
Две пары горящих глаз метнулись в сторону Нуски. И тогда он понял, что совершил ошибку. В который h`aindgehl раз!
– Да кто ты такой, чтобы влезать в наш разговор?!
Сразу две цепи метнулись в сторону Нуски, а вместе с ними – и Хайя. И лекарь на секунду увидел все, что произойдет дальше.
И не захотел, чтобы оно так закончилось. Нуска не тот, кого стоит защищать ценой жизни.
Казалось, время остановилось. Нуска сделал несколько невероятно тяжелых и медленных шагов по застывшей зале. Один, другой… третий… Все его каналы вопили и лопались от перенапряжения, но лекарь сделал над собой усилие и из последних сил прикрыл глупого знатного сынка hve.
Несколько ударов пришлись по лицу. В первые секунды лекарь отчетливо слышал, как трещит его голова. А затем одна из перепонок лопнула. Стало тихо. В глаза плеснула кровь.
Удивительно, но Нуска почти не ощущал боли. Так, издалека. Будто это тоже ему снилось.
Лекарь видел, как двое карборцев вновь схлестнулись, но Хайя был в невыгодном положении. Как его вообще угораздило получить столь бесполезное оружие дэ?
Хинг, который орудовал цепью, постоянно сокращал дистанцию, заставляя юношу отступать. Идеально владея ситуацией и в ближнем, и в дальнем бою, ученый превращался в универсальное орудие убийства.
Нуска лежал. Он не очень-то любил тратить энергию на самого себя. Да и сейчас ее почти не осталось.
Карборцы продолжали оскорблять друг друга, а затем вдруг Хайя сплюнул, бросил свой лук и взлетел в воздух.
«О, вот это уже правильно. Не можешь победить – лучше бежать. Хоть кто-то умнеет, раз за разом попадая в одни и те же ситуации…»
Лекарь понимал, что теряет сознание, но не мог и пальцем пошевелить.
А затем раздался громкий глухой удар. Настолько громкий, что его смог разобрать даже Нуска.
Возле лекаря распластался Хинг. Кажется, он просто-напросто упал и насмерть расшиб себе голову.
«Красота! Но почему перед смертью я должен лицезреть эту отвратительную, изуродованную агонией рожу?»
Так думал Нуска, пока его вдруг не подхватили чьи-то руки.
«Какой же ты тупой! Кто трогает человека, у которого ранена голова?! Ты хочешь, чтобы я побыстрее помер от кровоизлияния в мозг?!»
Нуска на секунду приоткрыл глаза. И увидел распухшее лицо Хайи, залитое кровью и слезами. Он так сильно и громко плакал, что лекарь на секунду удивился. А что случилось? Хинг ведь уже мертв?
Даже через шумящую в ушах кровь лекарь смог уловить треск. Металлическая дэ с новой силой ударила в голову хаванцу. Если выбирать, то Нуска пожелал бы умереть где-нибудь в полях под бесконечным простирающимся над ним небом, а не в этой затхлой пещере, пропахшей кислотой и блевотиной.
Кажется, их окружили. Нуска краем глаза разглядел несколько оскалившихся морд карборских тварей и рокот голосов. Из последних сил лекарь поднял руку и толкнул Хайю в грудь. Ему пора уходить. Пусть уходит, пока не поздно.
Чего он ждет?!
Но Хайя не шевелился. Он схватил руку лекаря и поднес к губам, целуя.
Даже смерть не исправит этого конченного извращенца.
Когда несколько теней уже склонились над Нуской, который мог разглядеть только контуры страшных созданий, раздался визг.
Твари сыпались с потолка. Со стен. Летели, врезаясь друг в друга, по полу. Нуска на секунду так заинтересовался, что даже очнулся было от забытья, в которое почти впал.
Тварь за тварью, визжа, падали замертво. Но лекарь все равно не мог разглядеть, что за смерть их настигала. Какая-то черная молния мельтешила то в одном глазу, то в другом.
Когда стало тихо, а Хайя взволнованно вскинул голову, раздался чей-то пугающий своим ледяным спокойствием голос:
– Любой, кто притронется к хаванцу, распрощается с жизнью. И тебя, молодой сын Кардора, это тоже касается.
Глава 27
Сон о неприятии
Чья-то кровь не просто лилась по лицу Нуски. Ему заткнули нос и насильно открыли рот, вливая в нутро отраву.
