какими нас создали наши предки, и измениться не можем. Наша структура и правила это и есть основа Ордена, его стрежень… если его вынуть, всё рухнет. Представьте, что будет, если изменить фундамент дома. Если его разворошить, и на его обломках построить новый фундамент, то, сколько этот дом простоит? Он развалится после первой бури. Я говорю о том, что ничего менять не нужно, – пытаясь убедить присутствующих в своей правоте, говорил представитель мастеров. Спасибо, у меня всё.
На место мастера из Ордена спешит занять место крепкий с чёрным длинным волосом нордлинг, на котором сверкают аметисты и топазы, коими обшиты красивые пёстрые одежды светло-фиолетового оттенка. Он размашистой походкой приблизился к трибуне и, окинув взглядом, пылающим ненавистью к лоялистам, низким голосом озвучил доклад:
– Меня зовут Рагнар Тяжёлый Молот, и я говорю от имени свободных мастеров и Директората. Они утверждают, что изменив структуру и сущность Ордена, мы будем сломлены. Это ложь, наглая убогая ложь! – воскликнул Рагнар и его слова задрожали от неприязни, которую он питает к лоялистам. – Вы не давали Ордену развиваться по канонам свободы! Вы не давали ему менять структурную сущность по воле просвещённых братьев и сестёр, заставив структуру нашу заржаветь… покрыться коррозией. А толку-то в клинке, съеденном ржавчиной!?
Азариэлю, кажется, что Люций играет – на каждый аргумент лоялистов он предлагает свой, будто бы отбивая каждый выпад. Молодой последователь старых законов Ордена с горечью вынужден наблюдать за тем, как Орден распался. Но от внутренних размышлений Азариэля оторвал шум лязга брони и нефритовый взгляд приковался к могучему воителю, чьи одеяния представлены панцирным малахитовым доспехом, выполненном в дизайне брони из Хай Рока.
– Теперь я скажу, – раздавался на всю залу могучий голос воина. – Я Йорик Элдерсон, служу главой в рядах паладинов больше десяти лет. За всё время службы я видел, как братья и сёстры проливали кровь… вместе. Я видел, как мы вместе выступали против самых мерзких тварей тьмы, без страха и упрёков. И что же происходит сейчас? Вместо великой цели искоренения нечисти по всему Тамриэля мы впали в мелкую грызню идей… достойно ли это воина? Достойно ли это нашего Ордена? Достойно ли это памяти наших предков и предшественников? Нет, не достойно.
Никто больше не идёт из рядов люциитов. Все сидят и смотрят за тем, как глава паладинов медленно взбирается по лестнице под абсолютное молчание.
– Мы пропустим ваших, – сказал Люций, не поднимаясь с места.
– Хорошо, – зазвучала речь Регента. – Занесите этот момент в Протокол. Кто там ещё?
На этот раз рядом с Азариэлем и Регентом промелькнула высокая фигура, на которой колышется белоснежный стихарь с откинутым капюшоном. Вместе с ней слегка развиваются и длинные волосы, обрамляющие вытянутое треугольное красивое лицо. Её зелёные глаза устремились в полуамфитеатр в поисках разумения, но нашли только отторжение и злобу. Через мгновение полился её негромкий, но уверенный и крепкий голос:
– Я архимаг Ордена, Алитиа На’афар и долгие лета мне приходилось наблюдать за тем, как мы меняемся, как приходят новые братья и сёстры… и как они умирают. Все мы рождены и подготовлены для великой цели, для служения Тамриэлю. – Девушка умолкла, собираясь с мыслями, и через пару секунд снова изливает мягкие спокойные речи. – Давайте представим, что будет, если Орден изменится, как того хотят сторонник Люция? Орден, превращённый в какую-то торговую организацию, повязанный не братством, а свободными соглашениями… сможет ли он служить Тамриэлю? Сможет ли Орден нести праведный свет по всему континенту, если в нём всё будет строиться не на иерархии и чести, а на бунтарстве и себялюбии. Мои дорогие братья и сёстры, одумайтесь, пока не поздно, прошу вас. В какой-то момент мы сошли не на ту дорогу и главное нам не утонуть в заблуждениях. Я закончила.
После этих слов, в душе Азариэля, появилась лёгкая, эфемерная надежда на то, что люцииты могут отказаться от идей, ибо сейчас своё мудрое слово сказали самые авторитетные члены Ордена, которые словом не раз убеждали остальных в своей правоте. Практически у всех лоялистов появилась надежда на то, что оппозиционеры образумятся, на то, что всё будет как раньше и всё закончится.
И углядев смятение в своих рядах, губы мятежного рыцаря растянулись в неестественно-зловещей ухмылке. Его ужасающая, но в тоже время слащавая улыбка подобна ухмылке злого духа растления и обмана. Люций встаёт, его доспех гремит столкновением кирасы и множества цепочек, ознаменовывав начало второй части того спектакля, который он планировал месяцами, если не годами. Его руки поднимаются и простираются в сторону лоялистов, а речь раздалась громоподобным и торжественным кличем:
– Преданные Орденом… ваш черёд! Свобода восторжествует!
Магические плащи ниспали, и свободные места ложе полуамфитеатра оказались занятыми. Азариэль раньше думал, что пара свободных мест действительно пусты, что их никто не занимал, но это оказалось всего лишь иллюзией. Две фигуры, объятые вуалью незнакомства и плащом недоверия, встали. Азариэль внимательно вгляделся в каждого из тех, кого призвал Люций. Первый – высокий эльф, но только кожа… она будто бы отлита из бледного золота. Да, у Азариэля тоже кожа золотистого оттенка, но у этого существа она ещё ярче и благороднее, только вот цвет её нездоровый, словно отравленный странной тусклостью. На теле развивается чёрного цвета кожаное пальто, скрывшее штаны из ткани цвета ночи и сапоги, укрывающие голень толстым покровом. Его лицо… Азариэль впервые видит, чтобы в глазах горел такой невыразимый голод, очи охвачены пламенем смертельной меланхолии. Лик же стал сухим и подтянутым, словно кожей обтянули кости, исторгнув всю жизнь из плоти.
– Кто это? Кто они такие? – подобным перешёпотом отозвались ряды лоялистов, когда две фигуры неспешной походкой шли к вещательной площади.
Второй же Азариэлю кажется больно знакомым. Это босмер, тело которого утянуто светло-красным парчовым жакетом, а ноги покрывают штаны из сиродильского шёлка, чуть прикрывшие туфли. Юноша вгляделся в чёрные волосы, тёмные впавшие глаза, из которых разит невыразимая тоска, но больше всего взгляд приковывает шрам… страшная рана, пересёкшая всё лицо.
– Как вы сюда попали! – вскричав, поднялся Регент.
– Я их призвал, проклятый тиран и тебе не помешать нам вершить свободу! –спесиво отвечает Люций. – В нашем Оплоте можно всё!
– Люций Лирион, – поднимается кто-то из Совета Владык. – Какое основание привлечение этих граждан к нашему делу? Да, и вы можете назвать, кто они?
– Они помогут нам более полно выразить наши претензии. Назвааать? – таинственно затянул рыцарь. – Конечно. Дунхарт Ла’Фир и Фиотрэль эль Анарх.
Как только имена были названы, зала буквально взорвалась со стороны лоялистов. «Долой предателей!» «Прочь скверных!» «Гоните их прочь» – следовали
