— Тебе нужно обязательно купить свиток магического усиления, — сказала девушка, втянув холодный осенний воздух. — Пойдешь в лавку Рамира, он стоит одну серебряную. Это простой свиток, без которого сражение на наших ступенях почти невозможно.
— Что он делает? — спросил я, оглядываясь.
Эта привычка серьезно въелась в голову за последние дни. Я не ходил по темноте и вечером старался держаться толпы. Конечно, можно было ожидать стрелу в голову, но мне казалось, что если меня еще не попробовали убить, значит, я нужен живым.
— Он позволяет покрыть твое оружие или другие предметы изученной структурой. Расходует мало фер и позволяет сражаться усиленным магией оружием. Простой металл не берет зверей сильнее сероволка, — ответила Фамира, как по учебнику.
— Но есть же алмиды, пополняющие ману, — нахмурился я непонятливо. — Почему не сражаться структурами?
Фамира звонко рассмеялась и, глянув на меня, как на блаженного, пояснила:
— Алмиды стоят золото, а задания, особенно простые и средние, приносят серебро. Конечно, зависит от заказа и трофеев, которые можно раздобыть в процессе, но даже третьему рангу тяжело выделить на все это деньги. Все уходит на свитки обнуления, броню, жилье, еду… ну, ты понял.
Я кивнул разочарованно.
— А как его используют не стихийники?
— Так же, как и все. Это простой свиток и позволяет накладывать простейшие структуры. Единственная загвоздка в размере предмета или оружия. Если целитель выучит вот такую каплю, — она сформировала перед собой белый шарик, по которому пробегали частые разряды синих прожилок, — он сможет усилить ею предмет размером с маленький нож, не больше. Или усилить наконечник меча, но для этого нужно купить свиток частичного усиления, который стоит пять золотых и имеется только на складах Гильдии.
Я неслабо удивился и, заметив мою реакцию, Фамира добавила:
— Это ты сейчас удивляешься. Все удивляются. Позже ты привыкнешь к странности цен на все, чем торгует Гильдия.
— Ясно, — сказал я, скрутив плащ-накидку, не подав виду, что удивился совсем по другой причине.
— Почему без оружия ходишь? — спросила Фамира.
И правда, почему?
— Не знаю, мы же в городе, — ответил я.
— Никогда не ходи без оружия, — серьезно сказала девушка, остановившись. — Ты гильдиец и имеешь на это право. Когда наши погибают от рук всякого отребья, это вдвойне обидно. А город… этот город полное дерьмо.
— Почему не уйдешь в другой?
— Хм, странный ты. Словно и правда из леса, — хмыкнула она.
— Так правда.
— Да не вешай мне! Лесные разбираются в луках. Но мне все равно, откуда ты и почему лжешь, все мы что-то скрываем, — философски заметила она. — Главное, кто ты и кем будешь для отряда. И это мы узнаем на днях, а все остальное — песок.
Я лишь криво улыбнулся. Впервые меня так открыто раскусили, и задумавшись об этом, вспомнив всех разумных, с которыми встречался, я удивился, что это не произошло раньше.
— Что насчет другого города? — спросил я, когда мы повернули за угол и вышли на широкую улицу.
— Все просто, Каин, в Фрое слишком опасно, в центре и на границе с фойре — слишком спокойно. А под северным хребтом — холодно. Здесь середина.
— Ясно, благодарю за ответ, — кивнул я.
— Не за что, Каин. Если ты окажешься надежным соратником, это меньшее, что я могу сделать, — улыбнулась Фамира.
Ночные Свидетели уже давно смотрели на землю своими белыми глазищами, и под их светом темная кожа лица девушки отдавала глянцем. А ее белые зубы, проглядывающиеся в улыбке полных губ, казались еще светлее.
— Кстати, — вспомнил я, снова оглянувшись, — почему всех так интересуют артефакты?
— Хм. Я сама не знаю, но Дерек вечно жужжит, что в те времена разумные были развитее в отношении техники и магии. Не уверена, спроси лучше у этого умника. Хотя, — хохотнула она, — он тебе и сам все расскажет.
Мы сделали еще пару шагов, и Фамира, аккуратно взяв меня под руку, повела совсем не в сторону дома. Я ничего не понял и хотел было спросить, но заметил легкое напряжение на ее лице.
Оставив позади несколько улиц, она замедлила шаг и перед темной аркой, которая пробудила во мне дерьмовые воспоминания, спокойно сказала:
— За следующим углом притаись и не дыши.
Мы зашли за нужный угол, и я прижался к стене. Фамира сделала тоже самое и достала гладиусы. Сердце забилось. У меня с собой не было оружия, только магия, но пользоваться чем-то, помимо капли огня, было бы глупо. Хотя даже эта капля меня спасала и не раз. С другой стороны, если на весах будут наши жизни, выбора не останется.
Полминуты ничего не происходило, а затем появился атлан в черной одежде и шляпе, опущенной на глаза.
Фамира тут же среагировала, долбанув эфесом гладиуса по его груди и прибив к стене, с клинками у шеи на манер ножниц, зашипела:
— Кто такой и зачем вел нас?
Шляпа мужика слетела, и белолицый атлан с вытаращенными глазами тупо смотрел на нас, бегая взглядом с одного на другого.
— Я спросила, почему ты следил за двумя гильдийцами! — зарычала Фамира и сдавила ножницы. Потекла кровь.
Мне оставалось озирался по сторонам в поисках его подкрепления, но девушка завела нас в укромное местечко, где были только стены домов и Ночные Свидетели не доставали до здешних теней своим белым светом. Если кто-то и был, то только на крышах двухэтажных зданий или позади преследователя.
Мужик застонал и прошептал:
— Я младший следователь Корсан, мне приказано наблюдать за парнем.
— Что? — удивилась Фамира.
— Говорю же…
— Я слышала, — оборвала она. — Зачем следить? Каин, знаешь что-нибудь?
— Да, — пришлось согласиться. — К тетушке заходил следователь и рассказал о спаленном доме, но я не понимаю, почему за мной следят, ведь я приехал позже.
— Не позже, — хрипло сказал белолицый. — Мы пообщались с жителями, и появилась наводка, что ты прибыл раньше. Отпусти уже меня, я ничего не собирался делать, просто следил.
Последнее было обращено Фамире, и она нерешительно убрала гладиусы, оставив после них на шее кровавые потеки.
— Так или иначе, он теперь гильдиец, и вы…
— Я знаю, — перебил мужик девушку, — я же говорю — просто следил. У нас нет доказательств, а ваших трогать просто так не разрешено. Даже рекрутов, черт возьми. Но парень, мы знаем, кто использовал тот дом и в каких целях, наше отделение давно присматривалось к этому месту. Если спалил его ты, значит на то были причины, учитывая трупы людей Фенкса. Мы просто хотим знать, что там произошло, и прижать эту старую мразь.
Мужик смотрел на меня проникновенно, словно ожидая моего скорейшего чистосердечного, но я сделал лицо валенка и поднял в удивлении брови:
— Я не понял ничего из того, что вы сказали. Я прибыл в город недавно с мечтой вступить в Гильдию. Какие у меня могут быть связи с местными, корме любимой тетушки!
— Да что ты говоришь, — хмыкнул мужик, зажав в кулаке хилф. — Наш отдел тоже не первый год существует, и мы прекрасно знаем, кто такая Маргарет Бомс, но никаких сведений о родственниках не зарегистрировано!
— Именно, не зарегистрировано! — сказал я уверенно. — И…
— И если Фенкс достанет тебя, следом он достанет ее, — оборвал он меня. — А может быть сначала ее! Как тебе такой расклад, парень? Может быть, он уже ее достал, пока мы здесь треплемся.
Все это время Фамира молча переводила взгляд и теребила край красной кожаной куртки. Я же надеялся, что после этого вопрос о моем вступлении в отряд не окажется под сомнением.
Объективно я понимал, что историю с племянником раскусили, но знал, что лучше стоять на своем. На Земле, полицейские могли и не так блефовать, чтобы выудить признание.
— Что вы такое говорите! Почему моей тете должен угрожать какой-то Фенкс?!
— Ладно, — спокойно выдохнул белолицый. — Твое дело. Раз ты уже знаешь, что мы за тобой следим, смысла в этом нет. Но теперь, возможно, слежка будет вестись не нами. В этом случае, я бы посоветовал тебе обдумать все, что я тебе сказал, и принять решение. Повторяю, мы хотим прижать богатого ублюдка, но нам нужны сведения. Любые! Нам не нужна твоя голова. Ты никто и останешься таковым. Тем более, что теперь гильдиец с отрядом.
