частом орешнике. Усталый, уселся Каск на горушке пощелкать орехи.
Тут явилась векша-грызунья — белка, — задрала хвост трубой и сказала:
— Не грызи мои орешки!
— Не буду, коли ты найдешь мне лаз, — ответил Каск.
— Надо еще пройти немножко, — сказала она.
Она поскакала вперед, а солдат пошел за ней. Вдруг белка исчезла. А из кустов вышел, шурша листвой, еж.
— Иди за мной, — велел он, — и увидишь лаз!
— Ишь ты, ёжка-захохлыш. Нет уж, спасибо!
Но ежик продолжал идти вперед.
Тут появилась деликатная гадюка, она умела шепелявить и извиваться кольцами.
— Ступай са мной, — сказала она. — Я укашу тебе ласс!
— Ладно, — ответил Каск.
— Только ты путь теликатным и не наступай на меня! Я люплю лютей теликатных.
— Солдат не умеет деликатничать, но ведь сапоги-то у меня не на ольховых подошвах [128].
— Наступи на неё, — крикнул еж, — не то она деликатно ужалит тебя! Берегись! — воскликнул ежик и бросился на змею. — Я не очень-то деликатный, могу ощетиниться.
Тут он съел змею и исчез.
Оставшись в лесу одинешенек, солдат пожалел, что не послушался колючего клубочка.
Стемнело, но сквозь березовую листву пробивался лунный свет, в лесу царила мертвая тишина.
Вдруг солдату показалось, что ему подает знаки большая желтая рука — машет взад и вперед. Он пошел по направлению к ней, и оказалось, что это кленовые листья шевелятся, будто пальцы.
Солдат стоял, глядя на них, и тут услыхал, как дрожит осина.
— Ах, до чего же мне зябко, — сказала осина, — ведь я промочила ноги, и до чего же мне боязно.
— А чего тебе бояться? — спросил солдат.
— Да в горе сидит гном.
Тогда солдат понял, о чем хотел сказать клен. И в самом деле, он увидал, что в пещере сидит гном и варит кашу.
— Ты кто таков? — спросил гном.
— Я из Вестгёта-Даля, а где это ты живешь?
— Я-то живу в горе Оллеберг, — отвечал гном.
Но ведь Оллеберг лежит в Вестерйюльне, — удивился солдат.
— А мы теперь сюда переехали! — был ответ.
— И мастер же ты врать, — рассердился солдат, схватил горшок и вылил кашу в огонь. — А сейчас поглядим на эту мышиную норку, — сказал он и вошел в пещеру.
Там возле большого очага сидел великан и раскаливал на огне железный шест.
— Желаю здравствовать, желаю здравствовать! — сказал солдат и подал великану руку.
— И ты будь здоров! — отвечал великан и протянул ему раскаленный доскрасна шест.
Каск сжал шест так, что тот зашипел.
— Горячи, однако, у тебя руки! А как звать-то тебя?
— Зовут меня великан Свенск[129] — ответил тролль.
— Хорошо ты мне руку пожал, на старый манер, теперь я вижу, что попал в Оллеберг. Неужто Золотые шлемы все еще спят в Оллеберге?
— Тише! Тише! — прошипел великан и погрозил раскаленным шестом. — Я тебе покажу их, раз ты из Вестгёта-Даля, но сперва ты должен отгадать мою загадку.
— Никак ты собрался состязаться с земляком? Ну давай. Только сперва убери свою кочергу.
— Послушай, Каск, я вот пока покурю трубочку, а ты мне тем временем расскажи всю историю Швеции, а после ты сможешь поглядеть на Золотые шлемы. Понял? Всю историю Швеции.
— С этим я, пожалуй, справлюсь, хоть я и не шибко успевал, когда учился на капрала. Сначала нужно подумать малость.
— Помни одно условие: если пропустишь хотя бы одного короля, они жутко разозлятся, а когда они разозлятся, сам знаешь…
— Это чертовски трудно; однако зажигай трубку, я начинаю. Вот тебе огонь!
Солдат почесал затылок и начал:
— Раз, два, три! В год 1161 после Рождества Христова Швецию провозгласили королевством, она получила короля и архиепископа… Хватит?
— Нет, — сказал Свенск, — этого слишком мало. Начни сызнова!
— Ну ладно! В год 1359 объединился шведский народ, ибо тогда собрался сословный риксдаг из четырех сословий, который и существовал с перерывами до 1866 года.
— Ведь ты солдат, — перебил его Свенск, — расскажи немного о войнах.
— Было всего две войны, о которых стоит говорить[130], и каждая из них закончилась миром: одна в Брёмсебру в 1645-м, когда мы получили Хэрьедален, Йемтланд и Готланд, и в Роскилле в 1658 году, когда мы получили Сконе, Халланд, Блекинге и Бухуслен.
Вот я все войны в шведской истории, остальные — всего лишь драки.
— А что знаешь о конституциях?
— Так, у нас был абсолютизм с 1680 года до 1718 года; потом наступил период свободы до 1789 года, и тогда снова пришел абсолютизм. Потом Адлерспарре[131] сделал революцию в 1809 году и велел Хансу Йерте написать конституцию [132], которая действует и поныне. Ну, хватит с тебя. Выкурил ты свою трубку?
— Выкурил! — сказал великан. — Теперь ты увидишь Золотые шлемы!
Старик с трудом поднялся и пошел в глубь горы, солдат за ним.
— Иди тихо! — велел великан и указал на рыцаря в золотом шлеме, спавшего сидя возле каменной двери. Тут Каск споткнулся и ударил железной подковкой сапога о камень так сильно, что высек огонь. Золотой шлем сразу же проснулся и закричал, словно спал в карауле:
— Настало время?
— Нет еще! — отвечал великан.
Рыцарь в золотом шлеме тут же сел и мгновенно заснул.
Великан отворил каменную дверь, и солдат увидел огромный зал. Через весь зал тянулся стол, которому, казалось, не было конца. В полумраке светились ряды золотых шлемов, рыцари сидели в креслах с коронами на спинках. Во главе стола сидел человек на голову выше остальных; у него была борода по пояс, как у Моисея или Исайи; в руке он держал дубинку.
Казалось, все они спали, но не тем сном, который за ночь восстанавливает силы, и не тем сном, что мы называем вечным.
— Гляди же, — воскликнул великан, — сейчас ты услышишь торжественную панихиду!
Он нажал на большой гранат в каменной стене, и в зале зажглись тысячи огней. Золотые шлемы разом проснулись.
— Кто здесь? — спросил человек с бородой пророка.
— Свенск! — отвечал великан.
— Хорошее имя! — молвил Густав Эрикссон Васа[133], ибо это был он. — Сколько лет прошло, какой нынче год?
— Тысяча девятьсот третий после Рождества Христова.
— Идет время. Продвинулись ли вы сами вперед? Живы ли еще страна, народ?
— Живы! Со времен Густава выросла страна, прибавились к ней Йемтланд, Хэрьедален и Готланд.
— А кто завоевал их?
— Было это во времена королевы Кристины, её регент взял их.
— А что было после?
— После взяли мы Сконе, Блекинге и Бухуслен.
— Славно! А кто взял?
— Карл X Густав [134].
— Ну а после?
— После не росла страна!
— И это все?
Послышался стук дубинки по столу.
— Эрик Святой
