Нервишки? В полном порядке. Ну не получается у меня «проникнуться душевным трепетом» к власть имущим. Что там не получалось, что здесь положение ни черта не изменилось. Как по мне, это только к лучшему. Я вообще трепетать не обучен и учиться не собираюсь. Зато ощущение азарта — оно присутствует в полной мере. Ощущаю себя как перед партией в покер или преферанс — то есть чувствуется желание сорвать банк, при этом душевно поимев всех противников.
Открывается дверь, и весь преисполненный важности секретарь произносит чеканным таким голосом:
— Бригадный генерал Борегар, майор Станич, капитан Степлтон... Министр вас ожидает. Прошу входить.
Так мы и войдём, без сомнений и колебаний. Это я про себя, а вот насчет Вилли такого пока сказать не могу. Все же он немного робеет, не привык ещё вращаться в таких кругах, пусть и из благородной в демон ведает каком колене семьи. Вот Борегар, тот не то что спокоен, скорее просто уверен в себе, словно сытый удав. И это правильный подход!
Заходим, обмениваемся с министром вежливыми словами — хотя большая часть слов с нашей стороны от Борегара, как от наиболее значимой персоны в армейской среде — после чего располагаемся кто на стуле, кто в креслах, тут уж исключительно по собственному выбору, ибо мебели в министерском кабинете более чем достаточно.
Так вот ты какой, северный олень... То есть, конечно же, военный министр Лерой Уокер. Вид весь такой благостный, типично штатский. Но на своей должности успел себя проявить с лучшей стороны. Взять хотя бы набор добровольцев в формируемую армию Конфедерации. Военные лагеря для обучения новобранцев, обеспечение армии оружием, амуницией и прочими нужными припасами, причем из довольно скудных резервов. Тут всё было более чем в порядке. Равно как и желание Уокера сконцентрировать власть в центре, а не распылять по отдельным штатам. По предварительным данным с ним можно было иметь дело, особенно если доводы подобраны правильные.
Меж тем Борегар закончил с «лирикой» и стал переходить к делу. Это было ясно уже по его словам...
— ...понимаю, что у вас, как у военного министра, много дел. Особенно после переезда сюда, в Ричмонд. Но я вам уже докладывал, что предложения майора Станича из тех, которым стоит уделить внимание.
— Я помню, генерал, — мягкий, но уверенный голос, останавливающий слова жест. — Новое вооружение, о котором вы так хорошо отзывались. Пусть о нем расскажет майор Станич.
— Благодарю. И расскажу, и даже покажу. Капитан, будьте любезны, дайте футляр со «спенсером».
Официоз, понимаю, но обращаться к Вилли по имени сейчас нельзя. Только по званию и никак иначе. Хорошо, что он это также понимает. Беру у него этот самый футляр, кладу на стол, откидываю защелки и, помедлив несколько секунд, извлекаю собственно винтовку. Причем, что характерно, уже улучшенную в сравнении с первоначальным вариантом. И начинаю говорить.
— Вся наша армия вооружена однозарядными винтовками, карабинами, даже мушкетами. И их боевые качества, по моему глубокому убеждению, оставляют желать лучшего. Для начала достаточно напомнить, что винтовка Энфилда и мушкет Спрингфилда дульнозарядные. А это означает очень низкую скорострельность и проблемы при перезарядке, особенно при атаке. Карабинов Шарпса же просто мало, а фабрики для их производства отсутствуют.
— А это оружие чем отличается?
— Семизарядная винтовка, позволяющая поддерживать очень высокую скорость стрельбы. Удобно прицеливаться, после выстрела для произведения нового достаточно лишь «качнуть» рычаг. Вот так вот, — продемонстрировал я работу механизма, хотя в «спенсер» и не был вставлен магазин. В ранней версии требовалось еще и курок взвести, но сейчас это неудобство удалось исправить. — Как только заканчиваются все семь зарядов нужно сделать вот так... И можно стрелять снова.
«Вот так» — это значило сдвинуть защелку, вытащить из полости внутри приклада пустой магазин и вставить на его место заполненный патронами. Что я и продемонстрировал. Наглядность — вот то, что сильно помогает производить нехилое впечатление на большую часть людей. Даже на таких. Или особенно на таких. Тут вопрос сложный, чёткого ответа не имеющий.
Проблеск хорошего такого интереса в глазах министра. Но темпа сбавлять нельзя. Более того, не стоит даже давать ему пару слов вставить. Не перебивать, конечно. Просто продолжить излагать плюсы, чтобы у него голова «поплыла» от избытка информации.
— Винтовки этого типа уже дважды проявили себя в бою. Сначала у Чарльстона. Затем в Александрии. И оба раза успешно, особенно второй раз, помогая уступающему в численности отряду разгромить более крупный за счёт более высокого темпа ведения огня. Но это лишь одна часть. А сейчас будет и вторая а потом третья. Капитан...
— Вот, майор...
На сей раз Вилли сам положил на стол второй фуляр и раскрыл его. И перед глазами военного министра оказался вроде бы классический «шарпс», но с некоторыми очень значимыми дополнениями. А именно — оптикой, посаженной на надежное крепление. Оптика, конечно, была громоздкой, растянувшись более чем на половину длины оружия, но тут уж ничего не поделать.
— Посмотрите внимательно, министр. Вам известно, что карабин Шарпса очень хорош для стрельбы на большие дистанции. Но беда в том, что человеческий глаз слабо приспособлен для того, чтобы видеть столь далеко. Однако есть приспособления наподобие подзорной трубы, позволяющие, так сказать, расширить пределы отведенного нам.
— И вот это, — палец Уокера указал на оптический прицел, — Позволит стрелять на большое расстояние?
— Не стрелять, а видеть, куда попадет пуля, выпушенная из оружия. Тут есть свои сложности, поскольку этот, как я его назвал, «оптический прицел», необходимо жёстко закрепить на оружии. Иначе отдача от выстрела собьёт настройки.
— Настройки?
— Да. Стрелок должен перед тем, как признать оружие готовым к бою, «пристрелять» его, настраивая положение оптического прицела, ориентируясь на попадания в мишень пробных выстрелов, — прежде чем на лице Уокера появилось скептическое выражение, я добавил. — Прицельная стрельба на дистанции вплоть до мили стоит некоторых сложностей. И вообще. назначение этого вида оружия — редкая, но очень меткая стрельба. К примеру, выбивать прислугу у орудий, при этом стрелки должны находиться в укрытии. Причем частично эффективность стрелков, вооруженных оружием с оптическим прицелом, проверена в бою при Александрии. Я бы никогда не стал предлагать для вооружения солдат Конфедерации то, что не прошло проверку боем.
Я чувствовал, что мои слова не просто выслушиваются, но их пытаются осмыслить. А этому, в свою очередь, способствовало то, что я не только принёс рабочие экземпляры, но ещё являлся зарекомендовавшим себя боевым офицером. Да к тому же из хорошей плантаторской семьи. Это на Юге тоже многое значило.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
