Впрочем, хватит об этом. Он решил сегодня немного поработать, но совсем не собирался торчать, здесь до утра. Подтянув к себе стопку бумаг, он взглянул на верхний лист, но с таким же успехом мог бы смотреть на китайца. Дом был холоден и безмолвен.
Он положил сигару в пепельницу, потом подровнял бумаги и передвинул их к краю стола. Тишина угнетала его. В последнее время он привык к ненавязчивой суете, которую Грейси вносила в его быт. Ему становилось спокойнее, когда он слышал ее голос: «У аппарата Грейси Сноу, личный секретарь мистера Дэнтона…» Личный секретарь! Ей, наверно, самой нравилось, как это звучит.
А ему нравилось, заходя в гостиную, находить ее там свернувшейся в клубок на уютном диванчике. Она любила посидеть там, листая книжку, и порой засыпала за этим занятием. Осторожно, чтобы не разбудить ее, он выносил из кабинета скверный кофе, который она для него сварила, и готовил себе новый, тщательно затирая следы своего присутствия у плиты, чтобы она ни о чем не узнала.
Еще раз с отвращением взглянув на бумаги, он встал из-за стола и прошел в спальню, но ему не полегчало и там. Даже стены этой небольшой комнатки, казалось, насквозь пропитались ее запахом, напоминавшим ему и о весенних цветах, и о летних персиках. Иногда он шутливо говорил ей, что от нее веет всеми временами года. В ее волосах таились теплые блики осени, а в умненьких серых глазах порой поблескивали зимние льдинки. Он все реже в последнее время напоминал себе, что она не самая раскрасавица в Соединенных Штатах, а когда напоминал, утешался тем, что она все равно чертовски привлекательна.
Внимание его привлек синий клочок ткани, валявшийся на ковре — с той стороны постели, где она любила понежиться после объятий. Он наклонился, чтобы поднять его, и понял, что это ее трусики. Ему страшно захотелось быстрым шагом пересечь двор, вбежать по лестнице и грубо взять ее там, где застанет. Черт возьми, он все-таки сильно к ней привык!
Пережив первое чувство новизны, он должен был, по всей известной ему логике, неминуемо охладеть к ней, но этого почему-то не случилось. Ему уже приходилось ломать голову, выдумывая новые штучки, чтобы держать марку, но надо сказать, что ему были по душе и старые проверенные способы сексуальной близости с ней. Ему нравилось то, как она льнула к нему, и те мягкие горловые звуки, которые она издавала. Она была любознательна и неутомима, но он всегда мог смутить ее без особых усилий. Правда, и она смущала его, когда вдруг с ненасытной жадностью принималась разглядывать его тело.
Он не мог ясно выразить одну мысль, которая все чаще приходила ему на ум в виде смутной догадки, не желающей облачиться в слова. Когда он обладал Грейси, он точно знал, что она чувствует его всего, от корней волос до кончиков ногтей, и не мог понять, как это у нее выходит. Он подумал о толпах женщин, с которыми встречался и спал. Ни одна из них не чувствовала его, как Грейси. Грейси чувствовала его как надо.
Иногда она проделывала одну маленькую забавную штучку, когда они разжимали объятия. Он лежал, откинувшись на подушки, чувствуя, как сладкая истома разливается по всему телу, а она рисовала пальчиком маленький знак «икс» на его груди. Прямо над сердцем.
Он был непреложно уверен, что Грейси воображает, будто по уши влюблена в него. В этом не было ничего особенного. Он привык к тому, что после близости с ним женщины начинают «страдать и сохнуть», и научился обходиться с ними с предельной прямотой, чтобы неизбежный момент разлуки не разбивал их сердец. У Грейси эта болезнь пройдет без особых осложнений, она накрепко усвоила, что он относится к ней как к другу, и достаточно благоразумна, чтобы не претендовать на большее. Она может устраивать ему сиену по любому, подобному сегодняшнему, поводу, но никогда не впадет в истерику из-за недостатка нежности с его стороны.
Эта мысль неожиданно усугубила его раздражение. Он вышел в гостиную, прихватил там окурок сигары и двинулся на кухню. Если женщина любит мужчину, она должна бороться за него. Ей надо вести себя поразумнее, чтобы не допускать трений и осложнений. «Бобби Том, а не кажется ли тебе, что в этом случае ты мог бы чуточку пересмотреть свое мнение?» — вот как ей следует разговаривать с ним в спорных ситуациях. Немножко преданности и понимания, немножко тактичности и уступчивости — и будешь валяться в постельке со своим обожаемым Бобби Томом, а не париться в тесной клетушке над гаражом.
По мере того как его настроение становилось все отвратительнее, он пополнял и расширял перечень обид, нанесенных ему Грейси, и пришел к выводу, что она — отчаянная кокетка. Вокруг нее постоянно крутится множество мужчин, и каждому она находит времечко улыбнуться. Она не должна так посверкивать глазками и смотреть в рот каждому олуху, словно любое его дурацкое слово весит не меньше цитаты иэ Библии. Современная скромная, добропорядочная женщина должна уметь сдерживать свои инстинкты.
Он достал из холодильника пакет молока, отгрыз уголок и сделал хороший глоток. Справедливости ради следует признать, что не одна она виновата в своей популярности у представителей лучшей половины человечества. Грейси все-таки хороша собой, а в Теларозе тоже хватает любителей раскатать губу на все, что шевелится. Ему пришлось даже на днях потолковать с парой парней и сделать им небольшое дружеское внушение, что Грейси — его невеста, а не какая-нибудь телка, которую, кинув монетку, таскают по мотелям из комнаты в комнату.
Он сунул пакет в холодильник и вновь пошел слоняться по дому из угла в угол, лелея чувство обиды. Обходя пустынные комнаты, он пытался успокоить себя. В своем ли он уме? Из-за чего это он так себя изводит? О чем это так запечалился несокрушимый Бобби Том Дэн-тон, у которого на руках все тузы?
Успокоение не приходило. Ему не удавалось выбросить ее из головы. Бобби Том заскрипел зубами. Заталкивая дымящуюся сигару в пепельницу, он стал разрабатывать стратегию своего поведения с ней на будущее. В течение нескольких дней он будет с Грейси ровен и холоден. Он даст ей время подумать о своем плохом поведении и возможность понять, в чем заключается истинное предназначение женщины. Она быстро сообразит, кому в их дуэте принадлежит власть.
Его мысли бежали вперед. После фестиваля студия «Уиндмилл» должна будет перебраться в Лос-Анджелес, чтобы закончить там фильм и озвучить отснятые кадры. Уехав из этого безумного городка, Грейси поневоле успокоится.
Но что произойдет, когда она останется без работы? Она, правда, поддерживает связь с руководством приюта «Шэди Экрз» и наводит свои порядки здесь, в Теларозе, — в доме призрения для престарелых горожан. Он уже стал подумывать, что подобного рода заведения влекут Грейси потому, что уход за больными и немощными людьми является ее истинным призванием и ее тянет туда точно так же, как его по сей день привлекают футбольные схватки. Что, если она решит вернуться обратно в Нью-Гранди?
