– Дай руку. Не эту – другую.
Она протянула левую руку, а он снял с мизинца кольцо с печаткой и надел ей на средний палец.
– Добро пожаловать в сказку, Эллен.
Она смущенно улыбнулась.
14
– Мистер и миссис Гарднер! Примите мои искренние поздравления по случаю Вашего бракосочетания! – расплылся в улыбке метрдотель. – День свадьбы прошел хорошо?
– Спасибо, прекрасно.
– Вместе с персоналом отеля «Истлоуд Парк» желаю вам столь же приятного вечера!
Прижимая к обнаженной груди букет ирисов, Эллен шла через огромный холл, слегка поддерживаемая Шпорой за спину.
– Мистер и миссис Гарднер? – прошептала она.
Дуновение авантюры щекотало ей виски, как морозный ветерок.
– Да, дорогая. Тебе нужно привыкать к новому имени.
Персонал знаменитого отеля был очарован обаянием молодоженов: сероглазого господина и его прелестной, несмотря на странную обувь, жены.
Официанты бросились ставить вазочки с японскими крекерами на стол орехового дерева с позолотой.
Никогда в жизни Эллен не бывала в подобных заведениях. Здание было построено в XVIII веке для вдовствующей герцогини, известной своей расточительностью и умершей еще до окончания строительства. «Истлоуд Парк» в течение многих лет считался одним из самых великолепных и элитарных отелей Англии. При отеле имелись ресторан, занимавший верхние строчки в мишленовском путеводителе; поле для гольфа, озера для рыбной ловли и охотничьи угодья. Здесь были даже номера с персональными бассейнами. Короче, отель славился неземной роскошью и столь же заоблачными ценами.
– Неплохое место для свадебного ужина, как ты считаешь?
– Пожалуй, – процедила Эллен сквозь зубы. Она тщетно пыталась сесть так, чтобы грудь не выскакивала из-под прикрытия, пусть даже столь пустячного.
Один официант наполнял бокалы из богемского хрусталя, другой протягивал им меню в бархатном переплете, цены там указаны не были. Шпора открыл карту вин и приподнял одну бровь: там цены были указаны.
Эллен облизнула губы и огляделась. В огромном зале столики казались удаленными друг от друга островами. За одним сидела группа арабов, за другим – чета японцев, еще подальше – несколько компаний американцев.
– Ты, кажется, собирался рассказать мне сказку? – напомнила Эллен.
– Слушай. Моя любимая сказка о русалочке. Маленькая Русалочка росла на дне морском, а игрушками ей служили жемчужины. Росла она, росла и выросла, стала достаточно взрослой, чтобы подняться на поверхность моря и петь возле скал песни вместе с подружками. Однажды она спасла принца, который тонул, и полюбила его. С тех пор она больше не пела песен. Замок принца стоял на скале над морем. Он каждый день выходил на обрыв и смотрел в морскую даль, а Русалочка смотрела на него и тосковала. И вот у морской колдуньи она выменяла свой серебряный голос на пару стройных ножек и заключила договор: если когда-нибудь решит вернуться в море, то превратится в пену морскую. Выйдя на берег, Русалочка обнаружила, что спасенный принц – пустой, ни на что не годный человек. И хотя он благодарен ей за спасение, но обручен с другой. У Русалочки не было голоса, чтобы рассказать принцу о своей любви. И вот наступил день свадьбы, и принц женился на принцессе, молодой и богатой. От горя у Русалочки разбилось сердце, она бросилась в море и превратилась в морскую пену.
Эллен рассматривала орнамент на потолке, который двоился и туманился у нее перед глазами.
– Принц любил принцессу, на которой женился?
– Нет, конечно. Это был политический брак. Думаю, они даже говорили на разных языках.
– Как же должна была поступить Русалочка?
– Я бы на ее месте не стал спасать тонущих принцев.
Эллен посмотрела в меню, пестрившее непонятными словами, в основном на французском языке.
– Что вам угодно, мадам Гарднер?
– Полагаюсь на твой выбор, дорогой. – Она закрыла меню и улыбнулась Шпоре.
– Сосиски и омлет, – сказал он и тоже закрыл меню. – Бутылку вот этого вина, девяносто пятого года, И минеральной воды без газа.
Получив заказ, официант безуспешно попытался сохранить невозмутимый вид, криво улыбнулся и удалился.
– Забыл тебе сказать – чтобы получить столик в ресторане, мне пришлось заказать номер в отеле.
У Эллен побежали по спине мурашки, причину которых на этот раз она затруднилась бы определить.
– И тоже по моей кредитной карте?
– Конечно.
Эллен чуть не запустила в него бокалом.
– Я убью тебя!
Официант выбрал момент и, сообщив, что шеф-повар принял заказ, поставил на стол какие-то изысканные закуски. Он получил от метрдотеля строгий наказ выполнять все прихоти очаровательных молодоженов.
– Ты и правда не умеешь дружить. Разве друзья так поступают, Шпора? Устраиваешь мистификацию, используешь мою кредитную карту, заказываешь вино, бутылка которого стоит столько же, сколько месяц проживания в нормальном отеле.
– Я хочу потратить все твои деньги, тогда тебе не на что будет уехать.
– Я уже оплатила билет и улетаю в субботу, через неделю.
Последовала долгая пауза.
– Так. А если у тебя не останется денег на такси?
– Продам джип за наличные.
– А если я подожгу его?
– Угоню у Жиля «астон мартин».
– Ничего у тебя не выйдет. На субботу его взял Эли Гейтс. Помнишь аукцион?
– Откуда ты знаешь?
– Случайно слышал.
Официант убрал грязные бокалы и наполнил новые заказанным Шпорой вином.
Эллен сделала глоток и от богатого, нежного букета потеряла дар речи: ей никогда не приходилось пить ничего подобного.
Шпора с удовольствием отметил ее реакцию.
– Как горько и как сладко! – не сразу сказала девушка.
– Надо пропить все твое имущество. Это тебя остановит?
– Из имущества у меня только рюкзак.
– А куда ты дела все свои вещи?
– У меня нет вещей. Я ничего не вожу с собой.
– Но собака не влезет в рюкзак.
– Может, возьмешь ее? Тебе ведь она нравится.
Шпора задумался, потом отрицательно покачал головой.
– Нет. Будет напоминать о тебе. Как-то с цирком «Феномен» мы были в Дании. В первый и в последний раз нам тогда разрешили выступить в «Тиволи Гардене». По проложенной туристами дорожке я вышел к памятнику Русалочке. Я просто влюбился в нее. Она выглядела точь-в-точь, как ты. Сама невинность, растоптанная современной жизнью. Вынырнула, бедная, на поверхность со дна морского после счастливого детства только для того, чтобы влюбиться в какого-то сукина сына. Видит бог, как я люблю тебя. Больше своей жизни, будь она неладна. Я только менял одну тюрьму на другую, пока не встретил тебя. Потом эти два дня свободы вместе с тобой. Теперь мне снова пора возвращаться в тюрьму, из которой я уже никогда не выйду – на этот раз заключение будет пожизненным.
