– Неужели прямо сейчас?
– Я тебя люблю! – Он поцеловал перстень на ее пальце и выскочил из отеля.
Эллен ехала мимо озера, в котором плавали два лебедя. Лебеди хранят верность друг другу всю жизнь, подумала она, не переставая твердить: «Я люблю его. Я люблю его. Я люблю его». Как там сказал Шпора? Любовь – это страх, только счастливый.
Машина подъехала к дому Рори. Дилли, облокотясь о забор и зевая, смотрела, как тот объезжает молодого жеребца. На ней были шорты Эллен и рубашка Рори, а волосы упрятаны под бейсболку. Дилли повернулась, помахала ей и приставила ладонь к горлу, как бы перепиливая его.
Как только Эллен вышла из машины, Дилли набросилась на нее:
– Что с вами случилось? Вы попали в аварию? Мы звонили вам на мобильный, но он не отвечал. А где Шпора? Господи, что это на вас?
Эллен пришлось купить в отеле за кругленькую сумму золотистую рубашку-поло и шорты: появиться средь бела дня в шифоновом платье или в купальном халате, украденном из отеля, она не рискнула.
– Мама ужасно рассердилась на вас. Просто озверела, – продолжала Дилли. – Она мне звонила, когда не нашла нас в Гусином Доме. Но это было уже давно.
– Прости меня. У тебя все в порядке? Рори позаботился о тебе?
Дилли кивнула, посмотрев на него.
– Это самый лучший вечер в моей жизни! Мы проболтали в «Плуге» всю ночь, в четыре утра Рори сделал мне банановый сэндвич, мы смотрели, как восходит солнце, потом я помогала убирать конюшни и еще… Еще мы столько целовались! Он говорит, что я совершенно особенная!
– И он совершенно прав! – Эллен обняла ее.
– Мы не делали этого, – шепнула Дилли ей на ухо. – Рори считает, что я не должна спешить расстаться с девственностью. Он говорит, что мы все сделаем, когда наступит срок. – Девушка посмотрела на Рори с исступленным восторгом и взяла Эллен за руку. – Вы были абсолютно правы, когда сказали, что если в самих отношениях есть волшебство, то все равно, куда пойти!
Фили, действительно, озверела. Сначала она рассердилась на себя за то, что из корыстных побуждений, чтобы иметь возможность привести любовника на всю ночь, легкомысленно отпустила дочь на свидание, а потом обратила всю силу своего гнева против Эллен.
Уставшая и измученная, та стала легкой добычей и даже не пыталась сопротивляться.
– Мам! Было так здорово! Рори устроил в «Плуге» волшебный грот, он играл на скрипке, а булька танцевал, а потом…
– Хватит, Дилли, дорогая. Ступай, прими ванну. Мне нужно поговорить с Эллен.
– Но мама… – начала было девушка, но, увидев выражение лица матери, осеклась и вышла из комнаты.
Зеленые горящие глаза обожгли Эллен.
– Как ты посмела бросить мою дочь наедине с Рори Мидвинтером на всю ночь?
Эллен опустила голову.
– Это безответственно с моей стороны. И совершенно непростительно, я понимаю. Мне жаль, что так вышло. Но Фили, дорогая, по крайней мере, все закончилось хорошо.
– Хорошо? Хорошо? – Она передразнила сомерсетский акцент Эллен. – Ты забываешь, что Дилли маленькая девочка!
– Фили, ей семнадцать лет, – мягко напомнила Эллен, недооценив силу гнева подруги. – Я в семнадцать лет, прихватив рюкзак, с другом колесила по Европе. Мои родители были счастливы, если получали от меня хоть одну открытку в месяц.
– Это потому, что ты шлюха! – рявкнула Фили.
Эллен отшатнулась.
– В семнадцать лет, – бушевала Фили, – у меня была уже полуторагодовалая дочь, потому что я была наивна и по уши влюбилась в первого же мужчину, который обращался со мной, как со взрослой, и с готовностью отдалась ему. Я доверяла тебе, а ты меня обманула самым подлым образом – и не один раз, а целых два! Ты подговаривала мою дочь, добрую, доверчивую девочку, раздвинуть ноги перед первым встречным проходимцем. Может, ты сама так и живешь, но уверяю тебя, не всем льстит репутация шлюхи, которая дает всем налево и направо!
– Остановись, – тихо сказала Эллен. Но подруга уже впала в буйство, стараясь заглушить криком чувство собственной вины.
– Сначала ты вбиваешь в голову ребенку всякие паскудные идеи насчет Шпоры – Шпоры! Затем ты все подстраиваешь так, чтобы ее трахнули в каком-то гроте! На тебя совершенно нельзя полагаться. Ты коварная, хитрая эгоистка. Настоящая злодейка. Не удивительно, что вы со Шпорой спелись! – Фили, явно удовлетворенная проведенной атакой, сделала передышку.
Эллен не чувствовала обиды, только горькое сожаление, что дружба рухнула в тот самый момент, когда она так в ней нуждалась. Как бы то ни было, но врать она не будет – Фили заслуживает откровенного признания с ее стороны.
– Я была со Шпорой этой ночью, – сказала Эллен хриплым голосом. – Мы любим друг друга.
– Ха! – Фили зажгла сигарету. – Ха!
– Я люблю его.
– Ты законченная идиотка. Как можно любить человека, которого знаешь без году неделя?
– Я знаю его всю жизнь.
– Это я знаю его всю жизнь! – надменно сказала собеседница. – А ты просто потешила свою похоть! Ты же сама говорила, что хочешь переспать с ним. И прошлой ночью тебе наконец удалось сделать это, правильно я понимаю? Не с первой попытки, заметим.
– Такого еще не было в моей жизни… Мы обо всем забыли. Прости меня, Фили. Я люблю его.
– Браво, Эллен! – горько рассмеялась Фили. – Поздравляю! Смотри только, я тебя предупредила! А что, если ты ошибаешься?!
Эллен закрыла глаза. Она все еще чувствовала Шпору – каждым сантиметром кожи, хранившим память о его поцелуях, и всем существом своим, наполнившимся неведомой ей ранее жизнью. Ошибка исключена. Она ничего не путает. Это любовь.
– Он раздавит тебя и убьет. – Фили вздохнула сделанным равнодушием. – Впрочем, ты еще и не этого заслуживаешь после всего, что натворила с Дилли.
– Да я и так была раздавлена! Ни жива, ни мертва. – Эллен, не открывая глаз, пыталась передать свое ощущение подруге. – И никто не видел этого. Только Шпора сразу почувствовал. И влил в меня жизнь!
– Только, ради бога, без подробностей. Я знать не хочу, чем ты там занималась в кустах всю ночь.
Эллен открыла глаза.
– У меня такое чувство, словно я тринадцать лет провела на дне моря, под толщей воды, и только сейчас всплыла на поверхность!
Сигарета погасла, Фили швырнула ее на пол и стряхнула пепел с платья. Мерзкая улыбка появилась у нее на лице – наступил момент для смертельного удара.
– В таком случае немного жаль, что он женится на другой, правда?
Эллен застыла. Как понимать эту нелепую шутку?
Фили произнесла медленно и отчетливо, словно обращаясь к слабоумной:
– Вот почему Шпора вернулся в отчий дом. Он собирается жениться.
Эллен молчала и тупо трясла головой.
– А мне нравится этот старинный обычай династических браков! – Наконец-то гнев Фили насытился местью. – В нем есть что-то волнующее, даже возбуждающее! Честолюбивые родители заключают маккиавелиевский союз, не спрашивая детей. Так и представляешь себе несчастных голубков, которых оторвали от своих возлюбленных, и сковали друг с другом, чтобы они вели жизнь богатую и блестящую, но лишенную любви! И вот проходят месяцы, может быть, годы, может быть, вся жизнь – и они наконец понимают, что любят друг друга! Прекрасно!
