Когда телега и наш экипаж остановились на площади возле церкви, ребятня замерла, их горящие глазки, полные ожидания и веры в чудо, всколыхнули мою душу. Они перешептывались, жались друг к другу и с восхищением наблюдали за Гринчем, который важно спрыгнул на снег и, уперев руки в бока, зычным голосом произнес:
— Прислал меня в вашу деревню сам Святой Мартин! Вы все хорошо вели себя?
— Даааа! — запищала детвора, пританцовывая от нетерпения. — Хорошоооо!
— И вы мне обещаете, что и до Рождества будете послушными?!
— Даааа! — малыши осторожно приблизились к телеге, и Гринч погрозил им пальцем.
— Становитесь в очередь! Сначала самые маленькие!
Дети моментально выстроились в ровный ряд, и он принялся доставать из телеги мешочки с подарками. В них были небольшие игрушки и сладости, которые мы с Сесиль заказали у булочницы.
Ребята, получившие подарки, отбегали в сторону и отовсюду неслись восхищенные возгласы.
— У меня зайчик! Посмотрите! Он как настоящий! И орехи в меду! А еще имбирное печенье!
— Это снеговик! У него даже есть глазки!
— Этот поросенок похож на нашу Толстушку!
Мы с подругами вышли из экипажа и с улыбками наблюдали за радостью маленьких деревенских жителей.
— Самое прекрасное зрелище — счастливый ребенок, — к нам подошел отец Мадсон, и мы обнялись. — С праздником, ваше сиятельство. У меня просто нет слов, чтобы выразить вам свою благодарность. Вы подарили им больше, чем игрушки и сладости! Вы подарили детям ощущение праздника, чудо надвигающегося Рождества!
— Не стоит меня благодарить за то, что мне самой приносит удовольствие, — ответила я. Мы медленно пошли в сторону церкви.
— Нужно вынести столы на площадь, женщины старались, готовили разные блюда и я думаю, что общее празднество сплотит людей, сделает их дружнее.
— Вы все правильно говорите! — воскликнул священник и вдруг схватил меня за руки. — Ваше сиятельство, никого не слушайте! Вы делаете все правильно!
Он пошел к церкви, что-то радостно бубня себе под нос, и через минуту я услышала, как он раздает распоряжения громким голосом.
Вскоре на площади появились столы и со всех улиц к ней потянулись люди с блюдами и корзинами. Если кто-то не мог себе позволить принести что-то к праздничному столу, их все равно звали и усаживали на длинные скамьи, не забывая всунуть кружку с горячим вином. От имения «Вит Миднатт», на столах появились огромные блюда с жареным мясом, свежий хлеб, вино, пиво и с десяток печеных гусей с яблоками.
К нам присоединились Лукас, Эрлинг, а так же Агнар с отцом, и началось веселье. Люди пили вино, смеялись, отовсюду сыпались шутки, а легкий снежок, медленно падающий с низкого неба, лишь добавлял праздничного настроения. Детские голоса затянули песенку, все взрослые подхватили ее, и это нежное пение поплыло над деревней, окутывая сердца своим теплом.
— Я иду с фонариком и мой фонарик со мной.
Он всегда покажет путь в мой дом родной!
На небе светятся звезды, а здесь внизу свет идет от нас,
И слышим мы святого Мартина чудесный, добрый глас!
Запах пирога плывет в воздухе, мы слышим его сладкий аромат,
Праздник мы встречаем, снежинки пусть кружат!
Звездочка на небе, гусь уже в печи,
На столе румяные с медом калачи!
Мы с Эрлингом тоже пели со всеми, взявшись за руки, и это был миг единения со всеми людьми, стоявшими рядом.
Еще немного побыв на празднике, мы попрощались со всеми и отправились в город, чтобы посетить приют герцога, где жили самые маленькие сироты. Они тоже ждали подарков, и мне очень хотелось познакомиться с ними.
А снег все падал, засыпая улицы города. Мне вспомнилась Госпожа Метелица из детской сказки, выбивающая свои перины и я улыбнулась.
Казалось, что зима, поселившаяся в городе, надела на него мягкие наушники и все звуки городской жизни потонули в пушистых снегах. Экипажи ехали совсем бесшумно и лишь иногда слышалось тихое всхрапывание лошадей и возгласы конюхов. Сиреневый вечер ласково окутывал улицы, и свет фонарей, отражаясь от сияющего снега, делал их особенно уютными.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Приют находился возле парка, в большом трехэтажном здании из серого камня, под красной черепицей. Его окна мягко светились желтым светом, и до меня донесся детский смех, отчего потеплело на душе.
— Вы готовы познакомиться с этими сорванцами? — весело поинтересовался герцог, подав мне руку. — Надеюсь, вы не сбежите через десять минут!
— Плохо вы меня знаете, — я спрыгнула на снег, и мы медленно пошли к белым дверям с веточкой остролиста на медном кольце. — Я очень люблю детей.
— Это радует, ваше сиятельство, ибо я намерен заиметь от вас, по меньшей мере, троих, — Эрлинг сжал мой локоть. — Вы не против?
— Гадалка предсказала мне пятерых, — тихо засмеялась я. — Так что, вам придется очень постараться.
— О! — он легким касанием провел по моей спине. — Вы даже не представляете, каким старательным я могу быть.
Эрлинг толкнул дверь, и мы очутились в теплом помещении, в котором витали ароматы выпечки. Детские голоса стали громче, послышался смех и веселый визг.
— Пойдемте, — шепнул Эрлинг и повел меня к высоким дверям. — Здесь гостиная, где малышня собирается у очага и слушает сказки.
Он осторожно приоткрыл их, и я увидела милейшую картину — в огромной комнате с двумя каминами собрались малыши. Здесь были и младенцы на руках у нянечек, и более взрослые детки, с интересом слушающие историю, которую с выражением читала пожилая женщина в круглых очках.
— Мне кажется, или в этот уютный дом еще не заглядывал Святой Мартин? — весело спросил герцог, и дети завизжали от радости, увидев его. — Наверное, кто-то очень плохо вел себя?
— Мы вели себя хорошо! — девочка лет шести в чистом нарядном платье подошла к нам. — И даже приготовили вам концерт, ваша светлость!
Ее голубые глазки с интересом остановились на мне, и она восхищенно прошептала:
— Какая красивая госпожа…
— Меня зовут Астрид, — я присела и взяла ее за ручки. — А тебя?
— Ребекка, — смущенно ответила она. — А у нас сегодня лимонный пирог.
— Я с удовольствием попробую его вместе с вами, — пообещала я и тут заметила, что меня уже окружили остальные дети, с любопытством рассматривая и осторожно прикасаясь к одежде.
Я познакомилась со всеми детьми, с персоналом и с удовольствием посмотрела концерт, подготовленный для Эрлинга. Это были милые сценки с песенками и стихами, в которых воспитатели задействовали даже самых маленьких. После этого мы вручили им подарки, сшитые в мастерской герцога, и пошли пить чай в столовую.
Мне было уютно находиться в этом доме, и пусть здесь жили сироты, но все казалось таким домашним, наполненным смехом и радостью, что я с невероятной силой захотела сделать тоже самое.
Ночевать мы остались в приюте, и я добрых два часа рассказывала сказки под вой ветра, расположившись в спальне девочек. Хотелось устроить всем детям замечательное Рождество, чтобы они верили в чудо, в добро и никогда не теряли надежды. Ведь чудеса, происходящие в этот светлый праздник, не имеют громкого голоса — они по-волшебному тихи, но глубоки и пронзительны.
— Как вы смотрите на то, чтобы устроить завтра конную прогулку? — спросил Эрлинг, когда мы возвращались домой.
— Я еще надеюсь одержать победу в скачках, ваша светлость, — напомнила я ему о нашей договоренности. — Или вы решили, что я забыла?
— Господи, Асти, я уже женюсь на вас! Я сдался! — рассмеялся герцог и в шутливом жесте поднял руки. — И я принадлежу вам без остатка! Или этого мало?
— Мало, — кивнула я, хитро улыбаясь. — Мне нужно поставить вас на место и получить возможность постоянно напоминать о вашем поражении.
— Какая вы жестокая, графиня… — он откинулся на спинку сидения. — Что ж, я не против. Завтра устроим скачки и да, когда я одержу победу, то вы сделаете то, о чем мы говорили в церкви. Помните?
— Помню, — я вспыхнула, вспомнив его слова. — Но я бы посоветовала вам, чтобы вы особо не надеялись.
