— Почему так долго?! — первое, что сказала я, когда в герцог вошел в холл. — Я думала, что с вами произошла беда!
— Я прошу вас, моя дорогая, не стоит так нервничать, — Эрлинг взял мои руки в свои и рассмеялся. — Нашу компанию трудно обидеть.
Все прошли в гостиную, и мужчины рассказали нам, что произошло.
Нилсу удалось проникнуть в дом глубоко за полночь, а до этого они прятались в охотничьем домике на территории поместья Расмуссен. Он разыскал повара и тот рассказал, что они обнаружили с бароном в подвале, после чего провел его к отцу. Барон отдал Нилсу бумагу, которую взял у нотариуса и предупредил, что вернется домой утром, чтобы Тильда и ее сынок ничего не заподозрили.
— Неужели в подвале есть еще чье-то тело? — ужас охватил меня, стоило только представить, какие мерзости творила Тильда. — Но кто этот бедный человек?
— Не знаю, — герцог пожал плечами. — Насколько я понял, кто-то из слуг. Это женщина.
— Это так страшно… — протянула Сесиль, прижимаясь ко мне. — Она действительно безумна!
— И, к сожалению, похоже, и Валентин тоже, — подал голос Агнар. Его глаза наполнились грустью, и я поняла, что ему действительно жаль брата. — Нормальный человек не может жить обычной жизнью, зная, что происходит рядом с ним.
— Надеюсь, отцу удастся уйти оттуда, — я все равно переживала о нем. — И какие наши дальнейшие действия?
— Дождемся, когда барон вернется домой, и сразу же отправимся в участок, где он расскажет, что видел в подвале дома графа Расмуссена, — ответил Эрлинг. — Он свидетель. Хорошо было бы привлечь и повара, но думаю, он даст свои показания, когда найдутся трупы. Тянуть с этим не стоит, потому что Тильда и Валентин могут избавиться от них в любую минуту.
Вскоре мы разошлись по спальням, но вряд ли кому-то удалось уснуть после всех ночных переживаний. Я до самого рассвета просидела над колыбелью, глядя на мирно спящего Бернарда, и думала о его судьбе. А что если он унаследовал болезнь своей бабки? Хотя, судя по рассказам слуг, мой покойный супруг был своеобразным мужчиной, но он явно не был безумцем…Но кто мог дать гарантии, что безумие не передалось через поколение? Я ничего не смыслила в психиатрии, и оставалось только надеяться, что мальчик здоров.
Барон приехал, как только мы уселись пить чай. Он вошел в гостиную и, сняв шляпу, виновато посмотрел на меня.
— Астрид…
— Мы поговорим с вами потом, — я поднялась и подошла к нему. — Несмотря на ваш безрассудный поступок, я благодарна вам и очень горжусь вашей смелостью.
Он мял поля шляпы и молчал, часто моргая, чтобы скрыть слезы.
— Да ваш отец герой! — Эрлинг пожал руку барону и тихо сказал: — Ваша милость, попрошу вас на будущее, не предпринимайте ничего без моего ведома, хорошо? Я ваш будущий родственник и, уверяю вас, — ваш друг, который поможет в любой ситуации.
— Я вас понял, ваша светлость, — кивнул барон. — Но я сделал это для дочери.
— Могу вас заверить, все, что я делаю — только для нее, — усмехнулся Эрлинг. — В этом мы сходимся. Вы готовы отправиться в участок, чтобы рассказать об увиденном в подвале?
— Да! Конечно! — барон вскинул голову. — Я готов это сделать прямо сейчас!
— Тогда не стоит терять время, — Эрлинг повернулся к Агнару. — Мне кажется, не будет лишним, если ваш отец присоединится к нам и поведает свою историю.
— Он с удовольствием это сделает, — Агнар поднялся, а за ним и маркиз. — Вперед?
— Да, господа, пора покончить с этим.
Мужчины покинули «Вит Миднатт», а мы с девушками собрались в магазин, чтобы не думать о том, что предстоит, и немного расслабиться, окунувшись в любимое дело. Но оказалось, что испытания еще не закончились…
Мы уже оделись и спустились вниз, когда входная дверь отворилась, и сначала вошел Антон, а за ним показались несколько женщин, закутанных в теплые шубки. Парень увидел нас и развел руками, словно говоря «я ничего не мог сделать».
В холл вошли Камилла Лунд, Ханна Андерсен и, конечно же, Эмма…
Они тоже увидели нас и замерли, видимо, не ожидая такого быстрого приема.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Дамы. Чем обязана вашему визиту? — холодно поинтересовалась я, не делая ни единого шага навстречу.
— Я приехала за своей дочерью! — дрожащим голосом сказала виконтесса и посмотрела на Монику. — Иди сюда, дорогая, мы уезжаем домой.
— Матушка, поезжайте домой, — устало произнесла Моника. — Вам не стоило появляться здесь, еще и с группой поддержки.
— Ты… ты… в очках! — выдохнула Камилла и ее щеки вспыхнули. — И что это на тебе надето?
— Да, я в очках, — спокойно ответила девушка. — Потому что плохо вижу. А платье мне подарила моя подруга, и мне оно нравится.
— Моника, послушай матушку и возвращайся домой, — ласковым голосом обратилась к ней Ханна. — Ты глупенькая девочка и многого не понимаешь… Тебе нечего делать здесь… Если тебе не хватает подруг, то моя Эмма готова дружить с тобой! Девочка скоро выйдет замуж за графа, и тебе будет полезно находится в ее обществе. В этом доме тебя научат дурному…
— Так, достаточно, — у меня уже не было желания терпеть это. — Вы пришли в мой дом, чтобы оскорблять меня? Убирайтесь.
— Что?! — Ханна побледнела и потрясла кулачком. — Ее сиятельство Тильда Расмуссен была права насчет вас! А мне очень жаль, что вы не оценили ту доброту, какую проявило это благородное семейство!
Меня начал распирать смех, стоило только представить, как всколыхнет общество мерзкая история с «благородным семейством» и, кашлянув, я снова сказала:
— Я попрошу вас впредь не появляться здесь, если не хотите, чтобы вас выкинула охрана. Всего доброго, ваша милость.
Женщины секунду смотрели на меня с открытыми ртами, а потом быстро ретировались, одарив меня гневными взглядами. Я слышала их злобные перешептывания, но меня это только забавляло.
— Моника, поговори с матушкой, — я посмотрела на девушку, которая вся горела от стыда. — Вы должны найти общий язык. Давай, беги. Мы подождем тебя.
Она кивнула и быстро пошла к дверям, а Сесиль тяжело вздохнула и медленно произнесла:
— Может по рюмочке? У меня нервы ни к черту…
Глава 34
Моника вернулась минут через десять, и я заметила, что она разгневана. Между бровями пролегла морщинка, а на щеках горели два ярких пятна.
— Дорогая, все в порядке? — осторожно спросила я, и она покачала головой.
— Нет, не в порядке. Матушка не слышит меня, будто перед ней пустое место. Она повторяет одно и то же и отмахивается от всего, что я пытаюсь ей объяснить.
— Мне очень жаль… — сказала я, но Моника сжала мою руку и твердо произнесла:
— Не стоит жалеть, я всегда знала, что все этим и закончится.
Я больше не стала приставать к ней с расспросами и нравоучениями — она взрослая девочка и точно знает, что делает. Да и как можно осуждать человека, который борется за право быть собой?
Возле магазина уже собрались люди, и как только мы открыли двери, он наполнился детскими голосами и смехом. Швеи работали и, поднявшись к ним, я восхищенно ахнула — несколько маскарадных костюмчиков уже были готовы. Это были наряды Принцессы, Пирата и Снежинки. Я похвалила швей и отнесла костюмы вниз, чтобы посмотреть на реакцию покупателей. Они не провисели и получаса. Принцессу купила жена башмачника, Снежинку — булочница, а Пирата забрал мясник.
День Святого Мартина приближался, и мне бы хотелось заниматься праздничными приготовлениями, но пока не решилась проблема с Тильдой, я не могла думать ни о чем другом.
Мы с подругами подготовили подарки деревенским детям, разложили их в разноцветные мешочки и спрятали в кладовку. Гринч переоденется в Ниссе, и незабываемые впечатления детишкам гарантированы. Нужно было подумать, как организовать праздничные мероприятия, и Моника предложила нарисовать красивое объявление и повесить его на дверях магазина.
— Ты сможешь это сделать? — спросила я и девушка улыбнулась.
— Конечно! У меня очень красивый почерк, только нужны краски и большой лист бумаги!
