Читаем без скачивания Русанов - Владислав Корякин

Страшные новоземельские бури уже давно сорвали их поперечные брусья, обломали верхушки и, как голодные звери, со всех сторон изгрызли дерево. А жаль — на этом дереве были надписи, вырезанные большими глубокими славянскими буквами. Но теперь уже не разобрать ни имен, ни чисел, ни лет. Бури и годы навсегда унесли с собою мрачную тайну этих надгробных крестов.

В разных местах под крестами я насчитал тринадцать могил, скелетов и черепов. Черепа лежали на земле. Я поднял один из них. Череп, повидимому, принадлежал человеку нашей расы и молодому, с прекрасными целыми зубами… Сгнили и развалились избы, в которых жили и умирали эти безвестные северные герои. Ушел ли отсюда живым хоть один человек? Почему разбросаны черепа? Что это: песцы и могилы разрыли? Или умерли все, а последние трупы остались непогребенными? Кто угадает?! Старые повалившиеся кресты не хотят рассказать свою тайну» (1945, с. 165–166).

Видимо, Русанов не был знаком с трудами Де Фера и Крестинина, потому что, сопоставив приводимую ими информацию с увиденным, он бы догадался, что перед ним одно из самых старых поморских становищ в губе Строганова, той самой, где три века назад русские спрашивали у голландцев из экспедиции В. Баренца, отзимовавших в Ледяной Гавани — «Корабль пропал?», на что порядком отощавшие и обессилевшие после долгого плавания в шлюпках уроженцы Нидерландов и Брабанта отвечали — «Корабль пропал» и т. д. и т. п., как это описано ранее в главе 5. Крестинин считал, что становище, руины которого видел Русанов, было основано выходцами из Великого Новгорода Строгановыми, скрывавшимися на Новой Земле от преследований Ивана Грозного, по имени которых залив и получил свое название.

Здесь непогода задержала путешественников на неделю. Первая попытка продолжить маршрут оказалась неудачной — риск потерять фансбот со всем грузом оказался слишком большим. Волей-неволей пришлось заняться исследованиями там, где не собирались. Тизенгаузен положил на карту значительную часть губы Строганова и собрал гербарий, а Вылка помимо помощи топографу еще «упромыслил» трех оленей и сделал несколько этюдов для своих будущих картин. Сам Русанов пополнил свои палеонтологические сборы находками ископаемой каменноугольной фауны и собрал небольшую энтомологическую коллекцию с великолепным экземпляром стрекозы, возможно, самой северной в России, а то и в мире.

И все-таки все это было не то — оно не могло заменить активной деятельности на пути к цели. В такой ситуации кто-то начинает томиться от вынужденного безделья, в отношениях появляется некая скрытая напряженность и общее недовольство обычно фокусируется на начальнике, который, по мнению подчиненных, не смог предвидеть, не знал и т. д. и т. п., как будто он распоряжается погодой и морем. Медленно тянется время для здоровых, полных сил и энергии мужчин, когда обстоятельства сильнее их возможностей и им некуда использовать застоявшиеся силы и желания. Многократно повторявшаяся в большинстве экспедиций ситуация, требующая от участников событий терпения и веры в конечный успех, хорошо знакомая, наверное, каждому, кто однажды испытал себя в высоких широтах.

Непогода закончилась 23 июля, спустя почти две недели после прибытия Русанова и его спутников на Новую Землю. Первый же день возвращения к активной деятельности преподнес неожиданные встречи, иллюстрирующие изученность архипелага в то время. Эти события в своем дневнике Русанов описал так:

«Монотонно стучит машина и вместе с надутыми парусами понемногу толкает вперед нашу моторную лодку. “Полярная” то взлетает на водяные гребни, то ныряет между волнами. Ночь озарена неугасающим солнечным светом. Но не видно ночного солнца из-за тумана и туч. Под утро туман поредел. И на самом краю океана, из-за темных густых облаков показалось полярное низкое солнце. И все изменилось. Ожили, засверкали волны под холодными косыми лучами. Вышли из тумана отвесные, черные берега. Развернулось, расширилось море. И вдруг далеко на горизонте, против солнца показались тонкие и темные контуры неожиданного корабля.

Судно направо! — крикнул кто-то из нас…» (1945, с. 168).

Появилась хорошая возможность уточнить собственное местоположение и с этой целью подошли к борту большого трехмачтового деревянного парусно-парового судна «Нимрод» (капитан Вебстер) под английским флагом, направлявшегося, как оказалось, на Енисей. Однако россиян ожидало разочарование, поскольку, определившись последний раз по берегам Колгуева, англичане по результатами прокладки считали, что находятся в южной части Костина Шара, которую «Полярная» миновала в ночь с 14 на 15 июля, в чем не было никаких сомнений. Обе стороны доказывали свое, не приблизившись к истине. Свою точку зрения в этой ситуации Русанов изложил следующим образом:

«Мы увидели, что англичане жестоко ошибаются. Мы прекрасно знали, что давно оставили за собой остров Меж-душарский и теперь находимся где-нибудь между Петухов-ским Шаром и Черной губой… Говоря короче, капитан Вебстер думал, что при встрече с нами стоял под 53 градусом восточной долготы от Гринвича, в действительности же он стоял почти под 55 градусом… Мы ошиблись в одну сторону, а капитан Вебстер в другую. Мы ошиблись миль на двадцать, тридцать, самое большое, но никак ни на 100 или 200 миль, как неосновательно думал капитан. Наша очень небольшая ошибка вполне простительна для нас, занятых исключительно береговым обследованием и лишенных точных карт и некоторых инструментов.

Думаю, что и ошибка капитана Вебстера простительна для него, особенно как бывшего кавалерийского офицера» (1945, с. 169–170). Последняя убийственная характеристика Русанова вполне в его духе, тем более что в английском языке понятие морской кавалерист является выражением очевидной чепухи — едкостью и тонким уменьем уязвить оппонента, как мы помним, Владимир Александрович отличался и по итогам двух предшествующих экспедиций.

Забегая вперед, отметим, что «Нимрод» тем не менее благополучно достиг Енисея и благополучно возвратился, не встретив серьезных препятствий в Карском море, которое на будущий год не пропустило к сибирским рекам ни одного судна, причем такая смена ледовой обстановки (подробнее в главе 12) оказалась роковой и для самого Русанова, и не только для него. Что касается дневника исследователя, местонахождение которого до настоящего времени неизвестно, то приведенные отрывки лишний раз свидетельствуют о высоких литературных способностях Русанова.

В тот же день «Полярная» вошла в Черную губу, обнаружив, как за «небольшим скалистым островком открылась превосходная и просторная бухта». Для читателя-знатока Новой Земли это важнейший ориентир, особенно если он сам плутал в новоземельских туманах посреди россыпи прибрежных островов у южного побережья Новой Земли, поскольку речь идет об острове Розе современных карт, который невозможно спутать по своему положению у входа в этот залив с каким-либо другим поблизости. Обнаружив избу мурманского промышленника Олонкина (один из представителей этой поморской династии позднее стал участником экспедиции Руала Амундсена на шхуне «Мод» в 1918–1929 годах, а в 1926 году пересек с великим норвежцем Северный Ледовитый океан на дирижабле «Норвегия»), «Полярная» бросила якорь поблизости — теперь можно было приступать к работе по программе: пешие рекогносцировки, топосъемки, отбор геологических образцов, не отказываясь также и от попутной охоты. Приятным событием стала здесь встреча с пароходом «Николай» под управлением опытнейшего северного капитана И. П. Ануфриева. «Встреча с капитаном “Николая” дала возможность с точностью определить местонахождение, выверить часы и провести вечер в приятной беседе, с граммофоном и ужином» (1945, с. 172), что нашло отражение в экспедиционном отчете. Капитан Ануфриев, выйдя из Белушьей губы вслед за Русановым, впервые провел современный по тем временам пароход с осадкой в 14 футов проливом Костин Шар, что было важным событием для Новой Земли. По его описанию, «проходя в глубь губы Черной мы увидали на горе, на высоком мысе выдававшегося полуострова двух человек, и пока я раздумывал, откуда они могли появиться, увидел под берегом у перешейка, соединявшего полуостров с материком, небольшой одномачтовый ботик с развевающимся русским флагом; конечно, мы сразу догадались, что это была экспедиция В. А. Русанова, а потому поспешили отдать около них якорь. Вскоре приехал к нам сам В. А. Русанов со своими сотрудниками… все мы были рады встретить здесь среди пустыни наших отважных исследователей» (1925, с. 76–77). Теперь Русанов точно знал, что встреча с «Нимродом» под управлением представителя морской нации, где даже кавалеристы обладают качествами капитанов, произошла в губе Широчиха. Помимо встречи, посещение губы Черной принесло важные новости в части геологии, поскольку в своих маршрутах Русанов обнаружил характерную девонскую фауну Атрипа ретикулярис, что имело важное значение для будущей геологической карты архипелага.