Во время их короткой остановки в Экбатанах Неарх пригласил гостей. Геро, как хозяйка дома, собственноручно готовила котлеты, свое коронное блюдо, а Таис помогала. Как-то с мясом у Таис не получалось дружбы, хотя хорошо готовить она научилась как миленькая, ведь было для кого! Обе женщины намазали лица клубникой и выглядели соответственно. Ждали Александра.
— До какой жизни мы дошли, милая подруга: простаиваем полдня на кухне, как рабыни, обслуживаем своих занятых мужчин, — улыбнулась красным клубничным лицом Таис.
— Да, кто бы мог подумать, что так повернется наша жизнь, так изменимся мы сами. Сними, пожалуйста, крышку, Таис.
— Я даже пеку Александру. Я! — не обращая внимания на глубокомысленный тон подруги, продолжила Таис. — Яблочные пирожки, миндальное печенье. Он любит сладкое. Хотя в еде непривередлив: все нахваливает, за все «спасибо» говорит. А сладкое любит. Вот я и пеку…
— И счастлива этим, — улыбнулась Геро красным лицом.
— Не то слово!
Заглянул Гефестион, вытаращил глаза, закричал от «испуга». Женщины в ответ тоже поверещали. Дверь быстро закрылась.
— Надо умыться, а то распугаем кавалеров, — засмеялась Геро. — К Леониду жена приехала, хорошенькая, — продолжила она, вытирая лицо.
— Да, он говорил.
— Неарх сказал, за ребенком. Тот уж подрос, время следующего родить.
— Да, такая другая женская жизнь, — заметила Таис задумчиво и вспомнила, как ее любил Леонид, как — Птолемей и как — Александр. «Афина Парфенос, дай мне твою мудрость!» — Но как же тебе хорошо в зеленом! Как могло случиться, что ты раньше не носила зеленый? Изумительно, такой необычный оттенок — липовый цвет?
— Да, что-то весеннее.
Таис накинула ее химатион того же цвета и посмотрелась в медный таз, отразивший ее не хуже зеркала.
— Тоже неплохо, но тебе гораздо лучше, сразу волосы золотом горят.
Залаяла Перита. Наконец! Вскорости к ним заглянул Александр — веселый, румяный — и как будто осветил собой пространство вокруг.
— Ну, «полногрудые эллинки», как дела? Котлеточки! Блинчики! А это что такое — что-то хитромудрое? — Потянулся к кастрюле, но Таис шлепнула его по руке.
Он невозмутимо обнял обеих и чмокнул Таис в кошачью скулку под глазом, а Геро — в губы. Она была выше ростом, и на том уровне, где у Таис была скулка, у нее находился рот.
— Геро, как тебе хорошо в зеленом! — искренне восхитился Александр и поцеловал ее снова.
Геро задержала дыхание и была немного сбита с толку. Александр же, как ни в чем не бывало, взял ее за плечи, отстранил, рассмотрел ее новый наряд: «Очень хорошо!» — и, обняв, снова поцеловал в губы. Геро в полнейшем смятении почувствовала, как быстро пробежала, как бы упала его рука по спине, как настойчиво охватил он ее круглую попу и крепко прижал к соответствующим частям своего тела. Он смутил знаменитую своей невозмутимостью спартанку. Когда она подняла глаза, досадуя на причиненное ей смущение, он уже одной рукой обнимал Таис, а в другой держал добытый из кастрюльки кусок, проглотил его, одобрительно похмыкал и облизал пальцы.
— Девочки мои котлетки делают в Экбатане из мидийской говядины, — отметил он довольным тоном. — Изумительно ей в зеленом. — Александр глядел из-под сощуренных век, и сквозь ресницы мерцал тот характерный огонь чувственности, уверенности и вызова, который не смог передать ни один художник. Он крепко обнял Таис одной рукой за плечи, другой — под грудью, которая поднялась и округлилась почти до ключиц. Была у ее груди такая примечательная особенность.
— У нас есть несколько минут решить пару срочных вопросов, — шутливо сказал Александр и увлек Таис в соседнюю комнату.
Геро проводила их застывшим взглядом. Как только за ними закрылась дверь, она почти тотчас услышала с трудом сдерживаемые стоны, но сама не могла какое-то время сдвинуться с места; брови ее напряглись, и она почувствовала, как ослабился пояс на ее талии. Потом она быстрым шагом направилась к выходу, к свежему воздуху, но на пороге столкнулась с Неархом и, не говоря ни слова, повисла у него на шее, носком закрыла дверь и обвила ногой его бедра.
В его поцелуях не было натиска, игры и наглости Александра, но это было все равно сейчас.
Неарх же несказанно удивился и порадовался такой жаркой встрече.
* * *
Последующие события обрушились, как снежная лавина, сметая на своем пути все планы Александра. От разведки и перебежчиков Александр узнал, что против Дария созрел заговор. Бесс — сатрап Бактрии и кузен царя царей и Нарбазан — второй человек при дворе, решили, что с Дарием империю сохранить не удастся и необходимо лишить его власти, выбрать нового правителя и возобновить сопротивление Александру. Заговорщики пленили, а потом, узнав, что Александр преследует их по пятам, убили Дария.
Действительно, Александр, прослышав о заговоре, помчался к Каспийским воротам — горному проходу, ведущему в Бактрию. Хотя царь продвигался вперед в величайшей спешке, он не застал Дария в живых. Его убийцам поначалу удалось ускользнуть, но затем Набарзан предпочел сдаться на милость Александра, которую и получил. Сдались также греческие наемники, сохранившие преданность Дарию до конца. Эта верность присяге подкупила Александра, кроме того, он нуждался в солдатах, этих «бесстрашных слугах Ареса», и поэтому взял их в свою армию. Бесс, убийца Дария, бежав на восток, не замедлил объявить себя новым царем под именем Артаксеркса. Александр, выступавший стражем справедливости и закона, посчитал себя обязанным наказать самозванца, убийцу и предателя.
Переменчивая судьба и бесславная кончина Дария, конечно же, занимала мысли Александра и наводила на философские раздумья о жизни. Дарий так долго был его врагом, так определял его жизнь, что Александр даже опечалился, когда его не стало, — как будто потерял друга. Александр так и не обмолвился ни словом со своим противником. Дважды их взгляды скрещивались на поле битвы, и взор Александра повергал Дария в панику и бегство. Дважды письменные предложения Дария отклонялись Александром с гневом и смехом. И при этом Александр чтил его мать, как свою, и воспитывал его детей, как своих. Оба царя одновременно, пять лет назад, взошли на трон: 20-летний насмешливый мальчишка с головой, наполненной мечтами, и вдвое старший зрелый мужчина, у которого было все, чего не было у Александра. Теперь к мечтам Александра добавилось то, что принадлежало Дарию. Ну, почти все. За исключением того, что решил присвоить себе Бесс. Какой интересный розыгрыш насмешницы-судьбы. Александр отправил тело недавнего врага к Сисигамбис в Персеполь, чтобы она по-царски похоронила своего бесчестного сына, и продолжил преследование нового врага.
