– У вас кровь, Норбери? – спросил лорд Эллиот. – Мне показалось, я расслышал звук пощечины, но, раз не последовало ответного удара, решил, что ошибся.
– Вне всякого сомнения, Норбери испугался, что покалечит Брадуэлла, если пустит в ход кулаки, – процедил сквозь зубы маркиз.
Норбери ухмыльнулся:
– Похоже, у меня оказались свидетели, Брадуэлл. Вы напали на меня, и я выдвину против вас обвинение.
– И что за смехотворный процесс это будет. Я бы не обрадовался, если бы оказался втянутым во что-нибудь столь мелкое и ничтожное, – сказал Истербрук. – Почему бы не решить это здесь и сейчас? Мы с Эллиотом уверены, что вы его не убьете, Норбери. Мы вам помешаем, если дело зайдет слишком далеко.
Норбери словно окаменел – до него не сразу дошла мысль маркиза.
Лорд Эллиот прошел мимо него и запер дверь.
– Я подержу ваши фраки.
Кайл сбросил свой и отдал лорду Эллиоту. Норбери колебался.
– Право же, вы должны ответить на его вызов, – сказал лорд Эллиот. – В подобной ситуации у джентльмена нет выбора. Неужто вы и в самом деле хотите подать в суд по такому ничтожному поводу? Это потребует нашего свидетельства, и нам придется повторить судье все то, что мы услышали. И разговор о тетке Брадуэлла послужит признанием вашей вины.
Норбери вспыхнул и сбросил фрак.
Маркиз медленно прошел через комнату, по пути отодвигая легкую мебель, чтобы освободить место.
Лорд Эллиот положил их одежду на диван и занял позицию за спиной Кайла.
– Конечно, по правилам Квинсберри.
– Начать должен я? – спросил Норбери.
– Боюсь, что да.
Граф сжал кулаки и злорадно усмехнулся.
– Брадуэлл не знает правил Квинсберри. Таким, как он, они неизвестны.
– Я их знаю. Конечно, это потребует больше времени и по окончании поединка боль будет сильнее. При подобных условиях я ничего не имею против боя.
На самом деле их схватка длилось недолго. Норбери не был ни сильным, ни ловким, а его практика мало что дала ему.
«Ради Роуз. Ради Пру. Ради других, кого я не знаю». С каждым жестким ударом по лицу противника Кайл мысленно повторял эти слова. Через десять минут Норбери оказался на полу без сознания.
Кайл смотрел на него сверху. Лед в нем превратился в холодный огонь, жаждавший гореть и гореть. Кулаки его не хотели разжиматься.
Рука маркиза опустилась на его плечо.
– Понимаю, что вы хотите большего, но этого будет достаточно. Прислони его к стене, Эллиот. Он скоро придет в себя.
Алексия не могла слишком долго оставаться на балу. Она устала. Поэтому Роуз отправилась вместе с ней на поиски тихого места, чтобы кузина могла отдохнуть. Они попытались открыть дверь библиотеки, но та оказалась запертой.
– Странно…
Алексия снова подергала ручку двери.
На этот раз дверь слегка поддалась и чуть приоткрылась. В дверном проеме она различила троих темноволосых мужчин. Они стояли совсем близко. Роуз переводила взгляд с маркиза на лорда Эллиота, а потом на Кайла. Кайл показался ей немного возбужденным и разгневанным и очень решительным.
– Дверь была заперта, – начала оправдываться Роуз.
– Неужели? – спросил лорд Эллиот с невинным видом.
Из-за спин мужчин послышался стон. Розалин склонила голову, чтобы заглянуть внутрь. Алексия тоже попыталась это сделать.
– Кто… Там кто-то на полу? – спросила Алексия. – Кому-то плохо?
– Это всего лишь граф Коттингтон, – сказал лорд Эллиот. – Он все еще празднует получение наследства с таким энтузиазмом, что, боюсь, пока не протрезвел. Я собираюсь позвать его кучера, чтобы тот помог ему добраться домой. И сделаю это незаметно, чтобы не дать гостям повод для сплетен.
Роуз покосилась на поверженного Норбери. Он вовсе не производил впечатления пьяного. Похоже было, что он избит…
Внезапно это зрелище заслонила от нее широкая мужская грудь в синем фраке. Роуз подняла глаза, и взгляд ее остановился на лице мужа.
– Кайл, ты… избил его? Снова?
– У нас с ним состоялась несколько запоздалая беседа.
Кайл взял Роуз за руку и повел в бальный зал. Выражение его лица зачаровало ее. Оно не было ни радостным, ни самодовольным, ни даже удовлетворенным. Он производил впечатление человека, выполнившего необходимую работу вроде той, когда чинил садовую калитку.
За ними следовали Истербрук и Алексия. Проницательным взглядом он окинул зал, заметил удобный стул и подвел к нему Алексию.
Усадив ее, он с беспокойством спросил:
– С вами все в порядке? Вы выглядите несколько бледной.
– Я принесу пунша, – сказал Кайл и отправился за ним.
Роуз приблизилась к маркизу:
– Он хорошо его отделал?
– Основательно.
– Я рада. Возможно, так не подобает говорить леди, но это правда.
– Миссис Брадуэлл, – тихо сказал Истербрук, обращаясь к Роуз, – вы могли бы рассказать мужу о нашей беседе, если еще не рассказали. Я говорю о той беседе, что состоялась, когда вы посетили меня. Если он выразит недоумение по поводу несоразмерно мягкого наказания Норбери, хотя он заслуживает худшей кары, скажите, что его проделки будут дорого ему стоить.
Заслуживает? Будут дорого стоить?
– Боюсь, что если я расскажу мужу обо всем, то он снова поколотит его. Особенно если узнает историю с девочкой.
– В будущем их дороги не пересекутся.
– Не думаю, что этого можно будет избежать.
Лорд Истербрук смотрел на Кайла, возвращавшегося к ним с пуншем.
– Вчера я поговорил с влиятельными пэрами. Я рассказал им историю новоиспеченного графа и его гадких поступков и показал письмо вашего брата. Их заключение было точно таким же, как мое.
– То есть они согласились, что Норбери никогда не осудят, не говоря уж о том, что он никогда не понесет наказания, а пути моего мужа в будущем непременно пересекутся с его путями?
– Я вовсе не говорил, что его никогда не осудят и что он не понесет наказания, миссис Брадуэлл. Я сказал только, что он никогда не будет привлечен к суду и против него не будет возбужден процесс. И все же одна угроза такого процесса уже сама по себе мощное оружие.
– Не понимаю.
– Пока Норбери будет приходить в себя после сегодняшней трепки, его посетят несколько епископов. Им станет известно о решении, вынесенном пэрами. Разумеется, все это будет осуществлено в частном порядке, без огласки. Если он не глуп и не потребуется более убедительных мер, я предсказываю, что скоро он навсегда уединится в своем кентском поместье, где в будущем компанию ему составят только викарии и их жены.
– Не думаю, что его способно что-нибудь остановить. Даже живя в Кенте в полном одиночестве, он будет делать что захочет.
– Для него будут подобраны особого рода личный слуга и экономка. Это будет для него чем-то вроде заключения, как уже случалось в прошлом, – роскошь останется, но никакой свободы. Можете мне поверить, что его остановят. Сегодня уже остановили.
