Следующие два дня прошли на удивление спокойно, если учесть, что все словно старались не выказывать своего страха. Зверское убийство Элизабет Робсарт потрясло всех Даже сильнее, чем гибель Джека, — если смерть слуги хоть как-то можно было объяснить, то убийство Элизабет выглядело загадочным и ужасным. Обитатели замка косились Друг на друга, но молчали. Кем-то произнесенная фраза, что-де, когда прибудет барон Робсарт, все выяснится, почему-то сразу прекратила все вопросы и догадки. Стивен ви-Дел, как сестры понимающе переглянулись, словно вздохнули с облегчением, и это его еще более опечалило. Похоже, они знали, в чем дело, но если и казались взволнованными, то явно не собирались посвящать его в свои мысли. Они не желали принимать от него помощи.
Энтони Робсарт держался даже спокойно, а гости были поглощены тем, что утешали женщин: Трентон — Еву, а Джулиан — Рэйчел. Пожалуй, только эти двое мужчин были по-настоящему встревожены и терялись в догадках. Но даже они не требовали, чтобы Гаррисон начал следствие. Они с охотой поддержали членов семьи, что расследование следует отложить до прибытия барона, и согласились с общим решением скрывать до времени, что Элизабет Робсарт погибла не своей смертью. Ева сама переговорила со Стивеном, попросив скрывать трагическую и непонятную кончину тети. Он был удивлен просьбой, но согласно кивнул. Что ж, раз никто не желает, чтобы был найден настоящий убийца, то и он, Стивен, не станет навязывать им своей воли. Он уехал, сказав напоследок, что всегда поспешит к ним, если понадобится помощь.
Несмотря на мрачную атмосферу, царившую в Сент-Прайори, все остались довольны его отъездом. Карл по-прежнему не расставался с Евой. Рэйчел была молчалива и задумчива, предоставив управляться со всем дяде Энтони. Порой она странно поглядывала на него. Он как-то сразу изменился, а теперь выглядел едва ли не довольным. Рэйчел сторонилась его, общаясь лишь, когда это было необходимо.
Джулиан проводил время по-своему — то уезжал кататься верхом, то одиноко бродил по замку или удалялся в парк. Его не останавливало даже то, что погода испортилась и теперь все время моросил мелкий октябрьский дождь. Один раз, прогуливаясь вдоль стены парка, он обнаружил в ней ту небольшую калитку, сквозь которую когда-то прошла Рэйчел. Калитка и самом, деле не запиралась, и Джулиан отметил, что это хорошо, ибо им с королем всегда необходимо иметь запасной выход.
Промокший до нитки, он возвращался в замок, старательно обходя руины у озера. Порой он подавлял в себе желание пойти к ним, ибо его влекло туда, но едва он приближался, как начинал испытывать безотчетный, почти животный ужас. Словно чем-то веяло от этих старых камней — чем-то жутким, от чего перехватывало дыхание и леденела кровь.
Джулиан возвращался в замок, а там теперь царил преподобный Энтони, словно после сестры и в отсутствие лорда Дэвида он стал полноправным господином. Один раз, идя по коридору, Джулиан слышал, как служанка Долл говорила Ребекке Шепстон:
— Нашего пресвитера раздуло от важности, как корову от мокрого клевера.
Джулиан невольно улыбнулся. До чего же меткое сравнение! Действительно, маленький, сухонький Энтони Робсарт сейчас словно казался выше, он вышагивал с гордо поднятой головой, для важности опираясь на посох убитой сестры, и даже стал будто дороднее: изо всех сил выпячивал живот, силясь придать себе больше солидности. Он устроил кое-какие изменения в замке: руководил перестановкой мебели, велел поменять портьеры, заставил челядь провести генеральную уборку, натереть всю мебель воском и вымыть полы. Для этого он пригнал в замок целый отряд помощников, заявив Рэйчел, что желает увеличить штат прислуги. Девушка во всем уступала желаниям дяди, то тут она осталась непреклонна. Она согласна, чтобы днем в замке находились чужие, но к вечеру требовала, чтобы посторонние покидали его пределы.
Ева ни во что не вмешивалась, она уделяла внимание лишь Карлу. Они то сидели в каком-нибудь укромном уголке, то прогуливались рука об руку по галереям замка, то уходили гулять или кататься верхом — приличия соблюдались, и они никогда не выезжали вдвоем: всегда сначала Карл, затем Ева, или наоборот. Даже непогода не останавливала их. За трапезой они вели себя не менее откровенно, особенно Ева. Она то и дело заговаривала с королем, брала его руку в свои, следила за ним поверх бокала, а он в свою очередь пил за ее здоровье. И все это на глазах удивленной Рэйчел и под гневными взглядами исподлобья преподобного Энтони. Джулиан был молчалив. Порой он, словно с изумлением, замечал, что Ева и в самом деле кажется безмерно влюбленной, а Карл так и загорался при одном взгляде на нее. Тогда Джулиану становилось горько, он садился на лошадь и уезжал на равнину под струи дождя, словно стараясь остудить свой гнев.
Но у Джулиана нашлись и другие заботы, и они оказались необыкновенно приятными. Рэйчел Робсарт. Она очень нравилась ему. Порой после ужина, когда девушка позволяла себе немного отдохнуть от дел, присаживалась с вышиванием у камина, он располагался рядом, и они вели долгие спокойные беседы. Рэйчел была девушкой разумной и начитанной, у нее на многое имелась своя точка зрения, и Джулиану было интересно с ней. К тому же она обладала удивительным достоинством и стыдливой сдержанностью, которые так красили ее. Джулиан находил ее восхитительной. Порой даже он с охотой вникал в ее дела, выслушивал ее заботы. Один раз девушка сокрушенно пожаловалась, что пропал один из мушкетов, что украшали стену холла.
— Как это пропал? — удивился лорд.
— Это старинное пороховое оружие, дорогой фитильный мушкет из Австрии, на котором стояло клеймо мастеров Годль. Его ствол украшала серебряная насечка, а приклад отделан инкрустацией из перламутра и жемчуга. Мушкет был очень красив, наш отец любит дорогое оружие. Я точно помню, где он висел в холле: на стене, слева от одной из латных фигур у дверей. Там есть и другие мушкеты, старинные кулеврины и пистолеты с самыми современными колесцовыми курками. Поэтому я не сразу и заметила исчезновение этого мушкета.
Джулиан пожал плечами:
— Его просто убрали в другое место, и все. Вы спрашивали преподобного Энтони? Он ведь сейчас так стремится все переделать.
Девушка говорила, что справлялась у дядюшки, но тот лишь раздраженно отмахнулся. Она расспросила всех слуг. Кто-то сказал, что последний раз оружие снимали со стен, когда леди Ева три дня назад затеяла стрельбу по голубям. Поэтому она спросила и у Евы, но сестра ответила, что оружие осталось тогда у Джека Мэррота и это он должен был вернуть его на место.
Джулиан и Рэйчел умолкли, почувствовав некоторую неловкость. У Джека уже нельзя было ничего спросить. Рэйчел украдкой бросила взгляд на Джулиана. Его глаза были задумчивыми, почти отрешенными. Потом он повернулся к ней, заметил, что уже поздно, и, пожелав спокойной ночи, удалился.
