Читаем без скачивания Красный Петух - Ян Гийу

Последний факт Карл решительно попытался отбросить; он постарался смотреть на нее как на офицера, союзника, как на "источник информации" или что угодно еще, только не как на безумно привлекательную женщину. Но именно такой она и была.

До сих пор Карлу было легко заниматься любовью с полузнакомыми женщинами. Он смотрел на них как на потребительский продукт, они были для него "десертом", времяпрепровождением, тренировкой или чем угодно, но он еще никогда не называл это любовью. Либо серьезные отношения с женщиной, которая тоже любит, либо секс с официанткой из кафе "Опера" перед его закрытием. Но Шуламит Ханегби - ни то, ни другое. Или и то и другое? Но он не любил ее, поскольку едва знал. Мысли эти добивали его, он испытывал какое-то неприятное ощущение, предчувствуя, что просто-напросто не сможет быть с ней мужчиной.

В гостиничном номере двухспальная кровать с розовым покрывалом занимала почти всю комнату. Кто-то уже побывал у них и разложил все вещи, очевидно, персонал или, во всяком случае, тот, кто явно хотел, чтобы они знали об этом. Шуламит бросила приклад автомата в сумку, где она хранила оружие (необходимая мера предосторожности, когда оставляешь его в гостинице), хотя Карлу все еще было трудно привыкнуть или считать естественным, что влюбленная пара таскает с собой автоматы или что в гостиницу поселяются люди с оружием, торчащим из багажа. Он так и не смог понять, почему она приехала вооруженной, а спросить ее об этом не успел.

Шуламит сбросила с себя одежду прямо на пол, безо всякого стеснения прошла голой мимо него в ванную и включила душ. Он же нерешительно остался стоять посреди комнаты, потом, все еще сомневаясь, разделся и последовал за ней. Она уже стояла под душем. Он проглотил застрявший в горле комок и подошел к ней. Она бросила хвосты лангуст в тазик с водой.

Спина горела от солнца, теплая вода, промывавшая волосы и лицо, была соленой. Сначала он стоял несколько поодаль от нее, потом придвинулся вплотную; она подняла голову навстречу струе и зажмурилась. Здесь, под душем, их никто не мог слышать или даже записать на пленку, и она сказала, что понимает его. Он наклонился и приложил губы к ее уху.

- Мне кажется, что я не смогу ничего, мне ты очень нравишься, но я слишком уважаю тебя, - прошептал он.

Она открыла глаза и ответила ему колючим, почти раздраженным взглядом.

- Ты справился с аквалангом, в котором не было воздуха, многие не смогли бы, - ответила она, не обращая внимания на его странное извинение.

- Я профессиональный боевой пловец, так что не так уж это и странно, - ответил он хмуро.

- Знаю, - шепнула она, внезапно вытянувшись и приложив свои губы к его уху, - ты никакой не офицер безопасности, ты разведчик, и наши дали тебе кодовую кличку, о которой ты ничего не знаешь, - Coq Rouge.

Он взял ее за плечи и чуть-чуть отодвинул. Но она осталась стоять лицом вверх под водяными струями с совершенно невозмутимым видом. Когда он пришел в себя от удивления, он опять наклонился к ее уху.

- Ты делала вид, будто и не подозревала, что я боевой пловец, когда мы брали оснащение? А как ты узнала об остальном?

- Мне дядя рассказывал, где-то в Европе была встреча, там наши встречались с вашими и рассказали им об "ожидаемом арабском терроризме" в Стокгольме. Ты был одной из тем разговора, хотя я ничего больше и не знаю об этом. А теперь поговорим о другом, милый.

- Зачем ты притворялась, что ничего не знаешь, и зачем ты в таком случае рассказываешь мне об этом сейчас? - упрямился он.

- Я решила совсем не лгать тебе, даже в мелочах. Я ведь слишком уважаю тебя.

Последнее она сказала громко и со смехом и, перекрывая шум воды, так же громко добавила, что в постели у них не будет никаких проблем. Она взяла шампунь и стала медленно растирать его по телу Карла. Когда Карл растер шампунь по ее загорелому телу и когда вода полностью смыла с них пену, они продолжали стоять под струёй и целоваться. Карл обеими руками обнял ее маленькое, ловкое тело и сказал себе, что под магнитофон или без него он отдаст службе безопасности то, что этой службе принадлежит, а любви отдаст то, что принадлежит любви.

Ее волосы все еще были мокрыми, когда они вышли из ванной, и каждый со своей стороны отбросил розовое покрывало. И она не торопясь повела его к вершине блаженства.

Два дня спустя в Тринадцатом отделении стокгольмского суда проходило обсуждение правомочности задержания подозреваемых. Оно проводилось в большом, так называемом террористском зале. В тот же день четыре палестинца, подозреваемые в совершении преступления, были выдворены из страны: трое - в Ливан и один - в Ливию.

Оказалось, что один из них был без гражданства, последним его адресом был Рамаллах на оккупированном или аннексированном Израилем левом берегу Иордана. Возник юридический казус, а именно: если палестинца объявить террористом, прикрепить наручниками к руке шведского полицейского и выдворить в Израиль, то еще неизвестно, каковы будут для него последствия в Израиле. С одной стороны, разрешат ли израильтяне "меченому" палестинскому террористу оставаться на свободе? С другой - не смогут ли они отдать его под суд без предъявления какого-либо обвинения? Ведь по израильскому закону требовалось наличие такого обвинения для ареста, даже по очень широко практикуемым израильским чрезвычайным законам для палестинских террористов - вот почему израильское посольство скромно отказалось от подобной "поставки".

Сам же подозреваемый не знал этого, ведь разъяснение Израиля шведским властям было засекречено со ссылкой на интересы иностранной державы. А подозреваемый в терроризме, защищаясь, наоборот, пытался убедить всех, будто выдворение в Израиль означало бы для него пожизненное заключение и пытки, что противоречило бы шведскому закону о его высылке из Швеции.

Однако, согласно шведскому закону, он все же террорист. То есть шведский закон не требует, чтобы террорист действительно являлся террористом. Чтобы быть террористом, достаточно быть подозреваемым в терроризме. Дефиниция "подозреваемый" - свидетельство того, что человека подозревают, следовательно, он террорист.

По сравнению с любым другим шведское законодательство, если можно так сказать, в этом отношении гораздо строже. Чтобы осудить кого-либо как террориста, требуются обычно доказательства. Даже в Израиле.

В Швеции же подозреваемый уже террорист, так как его подозревает в этом шведская служба безопасности. А это значит, что его надлежит выдворить. Кроме того, это требование "справедливо" еще и потому, что его товарищи ужевыдворены. И в его распоряжении остается лишь право выбрать, куда, в какую страну он будет отправлен. Он предпочел Англию, уверенный, что свободен в выборе. Однако выбирать он мог лишь такую страну, откуда его не выдворили бы обратно в Швецию или в Израиль, что и случилось бы, если бы его, прикованного наручниками к полицейскому, доставили в аэропорт Хитроу.

Практически ему оставалось выбирать между двумя, возможно, тремя странами. Он выбрал Ливию, и поэтому в паре с полицейским улетел в Триполи (а там под свое крылышко его, вероятно, возьмет ливийская служба безопасности Мухабарат и сделает из него настоящего террориста).

Намерение осуществить выдворение палестинцев одновременно с получением права на арест учителя средней школы Хедлюнда, окрещенного газетами "Экспрессен" и "Свенска дагбладет" "шведским главой лиги", состояло в том, чтобы вызвать волну самых положительных публикаций об успехах борьбы с терроризмом и тем самым утопить неудачный исход переговоров - ведь подозреваемый Хедлюнд был отпущен на свободу из-за полного отсутствия каких-либо доказательств в причастности к убийству, - в море фотографий закованных в наручники палестинских террористов, а также оцепления на случай уличных беспорядков, служебных собак, пуленепробиваемых жилетов и тому подобного с мотивировкой уменьшения риска попыток к бегству; неясно лишь было, кто стал бы их предпринимать, хотя, по заявлению Карла Альфреда - "рупора" службы безопасности, прессе об этом сообщили сторонники осужденных.

Таким образом, результаты судебного заседания по поводу получения права на арест были неясными. К явному негодованию прокурора и служб безопасности, у адвоката тоже не было сложностей с публикациями в средствах массовой информации. Он назвал ситуацию скандальной и заявил, что, когда в службе безопасности правят "конспираторы", безопасность равна нулю и что, будь его клиент иностранцем, он, без сомнений, был бы заклеймен как "террорист", но что сейчас суду предстоит убедиться, увидев доказательства, записанные черным по белому, что для подозрений нет ни малейших оснований.

Главный прокурор К. Г. Йонссон, конечно же, потребовал провести заседание за закрытыми дверями. Но защита решительно возразила, ведь это означало бы нежелание суда раскрывать перед общественностью всю правду.