Подняв крышку, Одра с восхищением смотрела на ожерелье. Это была лишь одна нитка, но отличного качества. Майк купил жемчуг у Гринвуда, самого модного в Лидсе ювелира, незадолго до конца войны, и ее невестка очень его любила.
Одра вздохнула от нахлынувшей грусти – милая Лоретт умерла три года назад. Произошло это внезапно, и она, как и остальные, до сих пор не могла оправиться от шока. Весной 1948 года Лоретт прекрасно выглядела, но летом заболела, а уже в ноябре ее похоронили. Рак… Одра была благодарна судьбе, что Лоретт умерла быстро и страдания ее не были долгими. Она очень тосковала по ней. Никто никогда не сможет заполнить пустоту, образовавшуюся после ухода Лоретт.
Вспомнив о времени, Одра выпрямилась, достала ожерелье из коробки и застегнула на шее. Снова посмотрев в зеркало, она коснулась жемчужин, улыбаясь самой себе, стараясь отогнать горькие воспоминания о смерти Лоретт. Меньше всего та хотела бы, чтобы Одра печалилась в такой день, ведь она очень гордилась племянницей.
Поднявшись, Одра подошла к кровати, взяла перчатки и сумку и стала торопливо спускаться с лестницы. В холле она положила вещи на столик возле телефона и остановилась, взглянув на высокие стоячие часы. Что могло случиться с Винсентом? Он сказал, что будет дома к половине второго, а сейчас уже без четверти два.
Смерть Лоретт была для Краудеров тяжелым ударом. Во всем остальном последние годы сложились для них удачно. Одра с Винсентом уже не жили в коттедже на Пот-Лейн – в 1949 году они переехали в намного более просторный дом в Верхнем Армли, неподалеку от парка Чарли-Кейк. В доме было три спальни, столовая, гостиная и большая кухня-столовая, где обычно все и собирались. Просторные комнаты, как и весь дом, казались невероятно светлыми и полными свежего воздуха.
Особенно нравился Одре большой сад позади дома. Она посадила в нем кусты роз, живокость и много других цветов. Гладкие зеленые лужайки, тянущиеся до двух тенистых деревьев в нижней его части, делали его сущим раем в жаркую летнюю погоду. Одре сад доставлял несказанное удовольствие: в нем были не только цветы, но и маленькие овощные грядки возле высокой задней изгороди за деревьями.
Дела Винсента пошли в гору. Демобилизовавшись после войны, он сразу же вступил в партнерство с Фредом Варли и его сыном Гарри. И наконец, после многолетних разговоров поступил на вечерние курсы в Лидсе, где изучал основы архитектуры и черчение. Он уже больше не работал строительных площадках, а управлял фирмой вместе с Фредом. Винсент в основном занимался планированием, составлением чертежей, а также выполнял всю бумажную работу. «Варли и Краудер» была небольшой фирмой, но имевшей много заказов на строительство в округе, так что зарабатывал Винсент прилично и мог теперь сам содержать семью. Деньги, которые получала Одра в больнице, шли в банк и предназначались Кристине – на образование и одежду.
Война изменила Винсента Краудера. Служба на фронте, где ему часто приходилось видеть смерть и разрушение, несколько укоротила его буйный и неугомонный характер. Он по-прежнему любил ходить в паб по выходным и продолжал играть на скачках, но интрижек с женщинами не заводил.
Нельзя сказать, что их отношения с Одрой существенно изменились. Но после двадцати трех лет совместной жизни они привыкли друг к другу. Брак их оказался прочным. Да и гордость за дочь, которая в самом деле оказалась неординарной, связывала их неразрывными узами.
Заваривая чай и ставя чайник на стол, Одра думала о Кристине и о том, что еще нужно для нее сшить. Осталось только десять дней до их отъезда в Лондон, где Кристи предстояло поселиться в маленькой квартирке-мастерской. «Пожалуй, времени достаточно, чтобы сделать еще одно платье, а остальные вещи придется отправлять посылкой», – подумала Одра.
– Извини, что опоздал. – Винсент, запыхавшись, вбежал через заднюю дверь. – На дороге такие заторы, боялся, что вообще не доеду… – Он остановился, глядя прищуренными глазами на жену. – Что ты сделала с собой?
– Ничего не сделала, – воскликнула Одра, сразу ощутив скованность и настороженно глядя на мужа. Его тон показался ей осуждающим. Склонив голову на бок, Винсент задумчиво ее изучал.
– Это, должно быть, шляпа или новое платье…
– О, оставь, пожалуйста, это косметика. Я взяла лосьон и румяна Кристи.
– Но это замечательно. – Винсент улыбнулся. – Тебе идет. Очень идет, дорогая. Ты должна почаще пользоваться косметикой.
Одра улыбнулась и быстро отвернулась. Она испытывала смущение под изучающим взглядом Винсента. Он уже много лет не смотрел на нее так.
– Выпьешь чай сейчас или позже, когда сменишь рубашку и костюм? – спросила она.
– Позже. Это займет всего несколько минут.
Одра стояла возле кухонного стола, глядя вслед мужу. С годами Винсент почти не изменился, почти не постарел. В прошлом месяце он отметил свое сорокавосьмилетие, но выглядел намного моложе. У него не было ни единого седого волоса, а в лице сохранилось что-то мальчишеское. Щеки и лоб, не тронутые морщинами, лишь подчеркивали моложавость.
Она присела на стул и стала ждать возвращения мужа, размышляя о том, есть ли у него сейчас любовные связи. Много лет назад она подозревала, что он встречается с другими женщинами, хотя до нее никогда не доходило сплетен или каких-либо иных доказательств измены. Но по временам отношения между ними бывали настолько плохими, что она предполагала, что он находит утешение в более теплых объятиях.
У Одры вырвался глубокий вздох, и она покачала головой в досаде на себя. Сегодня такие мысли недопустимы. Сначала она едва удержалась слез, вспоминая Лоретт, а теперь строит догадки относительно Винсента. Как будто теперь это имеет какое-то значение.
– Вот я и готов пить чай! – воскликнул Винсент, входя в кухню. – У нас осталось совсем немного времени.
Он сел напротив жены и потянулся за чайником.
– Как наша Кристи – все в порядке со сборами?
– Да, – ответила Одра. – Она уехала в полдень. Сказала, что должна кое-что проверить в галерее. Думаю, беспокоится о выставке. Знаешь, все эти волнения насчет того, чтобы свет падал на картины как нужно. Кристи такая взыскательная.
– Как и ее мать, – засмеялся Винсент. – Давай, милая, собирайся, пойдем. Мы же не можем опаздывать на церемонию, ведь это именно то детство, о котором ты мечтала последние двадцать лет.
Одра улыбнулась:
– Абсолютно верно. Как и то, что тебе подобные мечты также не были чужды.
По пути в город Одра положила руку на колено Винсента и сжала его.
Он посмотрел на нее вопросительно.
– Не сомневаюсь, что наступит день, когда Кристина станет такой же известной, как двое прославленных выпусников лидсского художественного колледжа Барбара Хепуорт и Генри Мур.
